— Нет, у меня время по Парижу, сегодня будет разговор по телефону с земляком, он учится там. Вот и поставил такое время, — объяснил африканец.
— Понятно. Красивые часики. Там купили?
— Нет, в Милане, я этим летом там жил и работал. Хотите ченч? Часы на часы. В Италии электронные часы только появились и стоят дорого.
Кротов слегка растерялся, но уж больно красивые были «котлы», поэтому легко согласился, но сказал, что паспорт и гарантия у него дома, в подарочной коробке. Тони понимающе кивнул, потом, непроницаемо глядя темными глазами, спросил:
— Я могу прийти к вам домой, здесь, в университете, нам, наверное, не совсем удобно будет? Напишите мне адрес.
Геннадий подумал немного, потом, прикинув, что ничего страшного не будет в таком визите, может, только соседки посудачат о визите негра в их двор, а так, что тут такого, продолжение интернациональной дружбы, и он написал адрес своей кооперативной двухкомнатной квартиры, которую построили родители. Они жили и работали в Магадане, мать аптекарь, а отец терапевт. Теперь собирали деньги на квартиру для себя.
— А телефон у вас есть? — спросил Тони.
— Нет, стою на очереди, с телефонами у нас беда! — помрачнев, ответил Кротов, он давно хотел иметь телефон, даже разговоры с родителями приходилось вести с центрального телеграфа. Получить номер в Краевом центре было практически невозможно, как и повсюду в Союзе.
— Хорошо. Тогда, если я приду к вам в ближайшую субботу, часов в пять, это будет удобно?
— Давайте так, — согласился Геннадий, вспоминая, что у него ничего не предполагалось в этот день.
В субботу около пяти часов Кротов подсел к окну и начал просматривать двор, ожидая появления Тони, чтобы заранее знать, кто увидит его из соседей, не считая постоянно сидящих на скамейке, сменяющих друг дружку пожилых женщин из его подъезда, бдительно следящих за всем, что происходит вокруг.
Сразу после пяти вдали у арки дома он увидел его, тот легкой походкой шел вдоль дома, приглядываясь к подъездам, где были написаны номера квартир. Раздался звонок к нему.
На пороге стоял Тони с ярким пластиковым фирменным пакетом, которые были в моде. Было большим шиком держать в руке такой яркий пакет с надписью не на русском.
— Привет, Тони, проходи, как у нас говорят, гостем будешь! — натянуто заулыбался Геннадий.
— Почему «будешь», я уже есть, — слегка удивленно произнес Тони, еще не до конца познавший тонкости русского языка, — или в этом есть другой смысл, который мне не до конца ясен?
— Да так говорят, чтобы что-то сказать, первое, что позволит начать разговор. Вот как у нас с тобой.
— Мы можем на ты? — как-то обрадовано спросил он.
— Да, конечно, чего нам выкать! — подтвердил Кротов, показывая, куда пройти, и приглашая к журнальному столику, на котором он уже выставил небогатую закуску.
Тони достал из пакета бутылку коньяка, яркую целлофановую пачку с надписью на французском и консервную банку, где тоже было написано не по-русски. Пакет он свернул и отложил в сторону.
Геннадий сходил на кухню и принес из морозильника бутылку водки, нарезанный окорок и колбасу, прихватил баночку с медом. Все это принес на столик и сел напротив, не зная, что сказать. Тони, почувствовав, что пауза затягивается, открыл коньяк.
— Бья! — сказал Тони.
— Тре бья! — Кротов начинал показывать свой французский.
— Ого! Знаете их язык? — спросил Тони, наливая в рюмки коньяк. — Тре бья, еще лучше. Хотите говорить на французском?
— Будем! Мне будет хорошая практика. Выпьем за знакомство! — уже переходя на язык, сказал Кротов.
Коньяк они быстро усидели, водку Тони пить отказался, посмотрел на часы, потом снял их с руки и протянул Кротову, а тот ему уже приготовленную коробку с часами «Электроника-М». Тони засобирался домой, и он вызвался проводить его до остановки.
На улице Кротову стало совсем неуютно, он ловил на себе взгляды редких прохожих, а Тони, поняв, в чем дело, торопливо попрощался, сочувственно улыбнулся и пошел к остановке троллейбуса. На прощание Геннадий дал ему свой телефон в университете.
Вернувшись, он долго сидел, разглядывая часы, потом достал словарь и перевел то, что было написано на задней крышке. Оказалось, что с ними можно было погружаться в воду до 10 метров. Проверить он решил, набрав ванну и погрузившись туда с часами, волнуясь, а вдруг все написанное — «липа», но все прошло хорошо, часы как шли, так и шли на 17 камнях, так было написано.
Эти события он изложил в своем отчете для Сергея, сложил эти несколько листочков бумаги вчетверо и засунул во внутренний карман пиджака, оставлять на работе, даже в сейфе, он не решился.
На следующий день утром, как они договорились, Сергей внимательно прочитал его отчет, а закончив, удивленно глянул на Кротова, блеснул золотыми зубами и покрутил головой.
— Ну и дела! Вон аж ты куда влез! — только и сказал Сергей совсем по-другому, более внимательно разглядывая его. — Давай так, эти твои дела уже из другой епархии, поэтому я тебе сегодня перезвоню, и подойдет мой коллега, а пока ставь здесь подпись.
— Свою фамилию, что ли? — озадаченно спросил Кротов.
