— Да нет же, у тебя есть агентурный псевдоним, вот его и ставь! — многозначительно улыбнулся Сергей. — Ты же теперь секретный сотрудник КГБ.
— Сексот! — язвительно сказал, кивнув Кротов, и поставил подпись: Клаус.
Не прошло и часа, как ему позвонил Сергей и попросил никуда не уходить из комитета ВЛКСМ от четырех до пяти часов, к нему подойдет его коллега и представится от него. Добавил, вздохнув, что с ним больше никаких встреч не будет и надо делать вид, что они вообще не знакомы. Кротов положил трубку, и ему стало легче от этого известия.
Около пяти часов за матовыми стеклами входной двери замаячила неясная тень, раздался стук, и дверь слегка приоткрылась. Вадим подошел к ней и распахнул ее. Там стоял высокий парень, примерно его возраста, с дипломатом в руке, голову он держал опущенной, так что разглядеть его лицо было трудно.
— Я ищу Геннадия Кротова! — сказал он, не поднимая головы.
Кротов закивал и пригласил его зайти в помещение. Они зашли и присели за длинный совещательный стол.
— От Сергея, меня зовут Василий! — произнес парень. — Давай сразу на ты. Легче будет общаться.
— Согласен. Сергей сказал, что моя информация интересует другую епархию у вас. Это что, по идеологическим вопросам я уже не даю информацию?
— Да, другая епархия, — осторожно улыбнулся собеседник, — можно и так сказать. Ну а что касается идеологии, то мы со временем разберемся, как и что. Ну что же, давай начнем. Нам тут не помешают, может, перейдем куда?
— Время есть до шести, а потом соберется комсомольский оперативный отряд перед дежурством. — Геннадий глянул на свои новые часы.
— Ну, это хватит. Расскажи, как произошел контакт, ну, и что потом последовало. Так, в общих чертах, а потом мы уже более детально.
Геннадий пересказал все то, что еще утром рассказывал «золотозубому». Василий слушал внимательно, не перебивая, а когда Кротов закончил, спросил:
— Мы только так, пробежимся для уточнения. Ты говоришь, что случайно произошел этот обмен часами? Может, он навязчиво демонстрировал их? Это вот эти, что на руке? Очень броские. Может, он предлагал компенсировать чем-то такой неравноценный обмен? Твоя «Электроника» стоит 62 рубля, а его такие часы не менее 300.
— Нет, никакой компенсации, правда, в дальнейшем был разговор про шмотки, но мне ничего особенного не надо. Единственное, что я спросил, так это попробовать привезти мне бобины магнитофонные, если он сможет. У меня же техника фирменная, и пленка нужна такая же. В Москву ездить у меня времени нет, да и дорого там.
— Ну и что он сказал на это? — заинтересованно спросил Василий.
— Сказал, что посмотрит, он на лето приезжает в Париж, живет у земляков, находит временную работу, чтобы были дополнительные деньги. Семья не может ему помогать в том объеме, какой необходим. Его отец, директор школы, он называет гимназией или лицеем. У них вся надежда только на него, когда он окончит университет и защитит диссертацию, чтобы иметь возможность получить достойную и высокооплачиваемую работу во Франции. Он наметился на ЮНЕСКО.
— А вот что он окончил там, у себя? Вероятно, учился в лицее у отца? — Василий задавал вопросы, помечая у себя в блокноте.
— Да, окончил этот лицей с отличием. Потом служил в армии и только потом получил эту стипендию на учебу в нашем университете. Правда, он хотел получить место в Москве, в университете им. Лумумбы, или в университете им. Ломоносова, или на худой конец в институте им. Герцена. Но получилось только в нашем университете, но и это неплохо, все же входит в десятку лучших. Вот и тему для диссертации выбрал с привязкой к нашему Краю.
— В лулумбарии ему, конечно, было бы легче с научной работой! — слегка ехидно сказал Василий.
— Не понял, что такое «лулумбарий»?
— Так называют Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы! Лулумбарий! Это наша территория!
— В смысле как «наша территория»?
— Этот университет плотно опекает ПГУ. — ответил Василий скучным голосом.
— А ПГУ, это что? — тут же спросил Кротов.
— Это Первое Главное управление КГБ СССР. Их сфера деятельности — разведка.
— Вон что! Ясно! — помрачнев, сказал Кротов, его разозлили эти сокращения, прозвища.
— Ладно, перейдем к делу. У Тони братья, сестры есть, конечно, африканские семьи большие.
— Есть младший брат и две сестры, двое дядей и их семьи. Один живет там же, в Африке, а другой в Париже. Но где работают они, я не знаю.
— Да и ничего, в процессе общения выяснится. Ладно, завтра утром встретимся и поработаем. На центральной проходной «КБхимпром» встретимся, и я все покажу. Завтра в девять тридцать утра мы увидимся. Постарайся вспомнить и изложить все до мелочей. Ну, до завтра! — Он встал, подхватил свой дипломат и вышел.
За кинотеатром, в центре города, находилась организация под названием «Студенческий Союз землячеств», секретарь Союза был информатором Разгоняева.
— Ну что ж, нормально все, — подытожил Василий, — а вот этот парень, которого ты упомянул, расскажи о нем.
Секретарь помялся, попыхтел, попытался ухватить свой ответ на лице Разгоняева, но, так ничего и не найдя, сумрачно пробормотал:
