— Николь Хассманн, студентка Мюнхенского института иностранных языков и переводчиков — Munich University of Applied Languages, на последнем курсе. Стажировка ограниченная, на полгода, частная, кем оплачена, там установить не удалось! — не заглядывая в бумаги, скоро проговорил аналитик. Не понимая реакции Каштан, но видя ее, добавил: — По анкете, которую она представила, отец — Фернан Хассманн, а мать — Габриэль Хассманн.
Дора Георгиевна выслушала, судорожно вздохнула, чему-то улыбнулась и с облегчением сказала:
— Поздравляю вас! Эта стажерка — дочь главного разработчика во Франции по крылатым ракетам! Есть там эдакая полумистическая фигура, Фернан Хассманн. Вы понимаете, Павел Семенович, что это может значить? — обратилась она к Быстрову, но посмотрела на генерала, а потом на аналитика.
Быстров такого хода развития информации по стажерке не ожидал, поэтому молчал, аналитик беззвучно шевелил губами, генерал, слегка опешивший от этого открытия, пришел в себя и чему-то начал улыбаться, потом сказал:
— Лучше быть без ума от женщины, чем дураком от природы. Давайте посмотрим все, шо есть на сегодня, по ней и разработку с первого момента ее появления здесь. Неспроста у нее эта стажировка за свой счет. Тут есть какой-то интерес со стороны. А вы шо думаете, Дора Георгиевна?
Каштан пожала плечами и сделала неопределенный жест рукой, но потом, словно спохватившись, достала свой блокнот из крокодиловой кожи, пролистала и зачитала на нужной странице:
— Фернан Хассманн, ведущий разработчик в концерне Zenith Aviation, они победили в конкурсе «Концепция ответа на новые вызовы» технического департамента министерства обороны Франции и получили госзаказ 10 миллиардов старыми франками. Хассманн в прошлом был ведущим конструктором «Общества изучения баллистических ракет». — Она закрыла блокнот и продолжила говорить: — Мы имеем мало сведений об этой фигуре во Франции. Известно, что образование он получил еще до Второй мировой войны в Берлине, работал в научно-исследовательской лаборатории в Мюнхене, воевал на восточном фронте, работая инженером люфтваффе. Наши длительные усилия зацепить его там, во Франции, не привели ни к каким результатам. Появление его дочери здесь и в этот момент может означать возможное желание выйти на контакт с нами, или это простое совпадение.
— Очень хорошо! — Быстров, молча сидевший, вдруг встрепенулся, довольно потер руки. — А теперь вот какой момент. По частной визе к нам прибыла из Мюнхенского института иностранных языков и переводчиков — Munich University of Applied Languages, стажировка оплачена частным образом, девица двадцати двух лет от роду, которая уже достаточно качественно влилась в жизнь нашего города. Мало того, мы не знаем ее целей, не знаем задачи, не видим ничего. Эта француженка Николь Хассманн оканчивает вышеназванный институт, который, вероятно, в поле зрения БНД, которые плотно курируют такого рода учебное заведение. Что-то мне этот институт навевает ассоциации с нашим ВИИЯ[103]. — Быстров посмотрел в знак подтверждения на Каштан.
Генерал слушал своего контрразведчика, и у него возникла странная ассоциация с некоторыми подробностями одной из операций в Баку, куда он был прикомандирован к местному республиканскому КГБ и работал на выявление подпольной националистической группировки. В разработке он неожиданно получил информацию о сыне главаря, который искал контакты с ним и который в обмен на значительное снисхождение по приговору сообщил ценные сведения об их финансировании, о местах хранения оружия, взрывчатки, печатном станке. И это сработало. А что же с этой дочерью секретного, охраняемого государством ученого?
— Хороший момент! Надо разбираться. — Каштан встала и в манере Быстрова зашагала по кабинету. — Мы ее пропустили. И для чего ей контакт с партийным деятелем? — Она остановилась посреди кабинета и снова задала главный вопрос: — Да и вообще, на кой черт она сюда приперлась?
— Это хорошо, шо у нас есть выход на эту стажерку. Сегодня же обозначьте Разгоняеву работать с этим партийным деятелем, — генерал ехидно улыбнулся, — исключительно по стажерке. Надо понять цель этой частной стажировки, которая, по всей вероятности, денег стоит немалых. Вот эта тема и должна быть исследована до прозрачности. Так, Дора Георгиевна, какие у вас есть дополнения?
— Никаких пока. Давайте посмотрим на это позже, после полной установки! — ответила Каштан, думая о своем предположении. Она удивилась такому стечению, когда работа во Франции не давала ей полного ответа по Хассманн, а тут вдруг в своей стране, в самой ее глубинке, получила невероятный выход на него. Она решила пока не затрагивать эту тему, которая, как ей казалось в тот момент, не имеет никакого отношения к проводимой операции «Тор», и подождать окончания разработки. Каштан не знала, да и пока никак не могла знать, что ошибалась: дальнейший ход событий показал, что Николь и ее приезд имели самое непосредственное значение.
