Дежурный приоткрыл дверь кабинета, сделал знаки руками, и появился Павел Семенович, кивнул, и они вышли в коридор.
— Ну, что там у вас горит? — спросил Быстров, нетерпеливо поглядывая на двери приемной.
— Не то чтобы горит, а пылает! У Бонзы вчера был контакт со стажеркой из ФРГ! — стараясь быть спокойным, проговорил Разгоняев.
— Да вы что! — оторопел Быстров, лихорадочно прокручивая эту информацию. — Это же надо! Откуда информация? Встреча была именно с Бонзой?
— Да я только что от него. Сейчас все отображу в рапорте!
— Готовьте отчет, я скоро вернусь! — бросил Быстров и снова вошел в кабинет, затаенно улыбаясь от полученного разъяснения о контакте стажерки с партийным деятелем.
— Шо там, Павел Семенович? — обеспокоенно спросил генерал, увидев усмешку Быстрова. — Шо там у вас? — Генерал оглянулся на Каштан и привстал навстречу Быстрову.
— Партийный деятель, с которым у нашей стажерки из ФРГ контакт, это заместитель секретаря комитета ВЛКСМ университета по идеологии! Это наш человек, Бонза, а ее привел к нему Садовод, как свою девушку, вот такие дела.
— Ах вот даже как! — генерал облегченно вздохнул. — Ну, какой он партийный деятель, этот комсюк! Да уж, девица явно преувеличила его статус. Ой, не могу, она «сделала нам медведя» мине на голову! Однако интересно получается! Шо скажете, Дора Георгиевна?
— По-моему, простое стечение обстоятельств, в нашей практике такая случайность случается, извиняюсь за тавтологию.
— Ладно, — генералу пришло на ум что-то, и он ухмыльнулся, — как говорится, «Городок у нас-таки маленький — порядочной девушке, кроме как замуж, и выйти-то некуда…».
Генерал еще пробормотал неясные слова, делая едва уловимые движения кистью руки, потом нажал давно мигающий вызов по селекторной связи, наклонился и тихо, чтобы ни мешать, спросил:
— Ну, шо там еще? Ах, вон оно шо! И давно ждет? Ладно, приглашай! Там аналитик хочет… — И повернулся к Быстрову с Каштан: — Еще новости и сенсации, до кучи! Так просто он не рвется на прием ко мне!
Начальник отделения аналитики и информации уже давно сидел в приемной, ожидая вызова. Слишком неожиданная и, как он сам понимал и чего боялся, достаточно поздно поступившая информация, которая, как он мог догадаться, закручивала ситуацию в совершенно другую сторону, заставляла его нервничать. Постукивая пальцами по твердой обложке папки, он прикидывал перспективу новых оперативных мероприятий, которые возникали в связи с этим.
— Здравствуйте, Глеб Михайлович! Чем вызвана срочность? — спросил генерал, дружелюбно улыбаясь аналитику и жестом указывая на длинный совещательный стол.
— Неожиданность! — Начальник отделения, глядя на Дору Георгиевну, поерзывая, открыл свою папку и достал бумагу. — Вот только что получили ответ на наш запрос. Пришел по линии ПГУ. Сразу же скажу, что обескуражен и в большой досаде. Разработка стажерки из ФРГ Николь Хассманн показала, что она родом из Канн, а вся семья из Эльзаса, сами понимаете — немецкая сущность, вот поэтому-то она и заканчивает Мюнхенский языковой институт. Стажерка ничего не скрывала в своих документах, просто они ушли от нас в соседний отдел, и только ответ по линии установки привлек наше внимание.
— Это сильно! — Генерал зыркнул взглядом на Быстрова и Каштан, потом взял материалы у аналитика. — Шо это, как думаете?
Начальник информационно-аналитической группы привстал из-за стола и доложил:
— Товарищ генерал-майор! Пока ничего определенного сказать не могу, шифровку получили всего 10 минут назад. Пока сидел и ждал приема, подумалось кое-что, но надо прикинуть все в целом.
— Как только вы, уважаемая Дора Георгиевна, появились в Крае, у нас сразу же пошли сюрприз за сюрпризом, вы их словно привезли с собой! Шо бы да, так нет! — Генерал повернулся и посмотрел на Каштан колючим взглядом, выражение его глаз явно не соответствовало широкой добродушной улыбке.
Дора Георгиевна зло дернула губами, но ничего не ответила. Задумчиво прочитала информационные записки, постучала пальцами по столу и, ни к кому не обращаясь, произнесла:
— Это очень интересный ход с их стороны, французы умеют плести авантюрную интригу, знаете и без меня. Она же гуманитарий, судя по документам, совсем молодая, сколько ей сейчас? — Подняла анкету стажерки. — Вот, всего 23 года. Кто она? Что у вас, Павел Семенович, на предмет ее контактов? — Она повернулась к Быстрову.
Павел Семенович раздраженно и с каким-то усилием вдруг заявил, поморщившись, словно от сильной зубной боли:
— Мы не вели ее, а она всего ничего как появилась в городе! — И он обескураженно махнул рукой.
Дора Георгиевна перевела взгляд с Быстрова на аналитика и спросила:
— Прошу прощения, вот вы сказали, что стажерка из ФРГ, но проживает в Каннах. Назовите, пожалуйста, ее полные данные.
