— Мы запросили ОВИР и получили от них сведения, что у них виза закрыта на конец октября. — Быстров сказал это, поглядывая на бланк ОВИРа, лежащий в папке. — Кроме того, Скрипникова получила разрешение на выезд к сестре во Францию. Визы на нее и детей. Муж забрал заявление на визу. Отказался ехать, но подписал свое разрешение на выезд детей.
— Вот даже как! — удивленно протянула Дора Георгиевна. — Это, конечно, в порядке вещей, решил избежать скользкого места в своей биографии, однако присмотреться надо и понять, почему он отказался. — Каштан записала в своем блокнотике, бросила его в сумку и сказала: — И чего понесло Бернара в «Советскую Империю»!
— Не понял, как вы сказали? — Быстров слегка опешил от этого названия СССР.
— Да, это, товарищи, так называют они нашу страну. — Каштан сказала это без эмоций, лишь констатируя.
— Что, они и вправду так говорят? — спросил Саблин, чувствуя внутри некоторую гордость от такого звучного названия.
— Ну, то, что в структурах спецслужб Франции, это точно, возможно, это название входит в лексикон и правительственных учреждений. Неформальный, естественно. — Дора Георгиевна уже хотела уходить, но остановилась у дверей и сказала: — Поизучайте эту даму, а я сделаю запрос по поводу Бернара. Может, интересное и произошло за это время там, в Париже.
Каштан с непонятным чувством тревоги подумала, что сейчас, в эту минуту, ее особенно заинтересовало присутствие этого человека из Ленинграда. Вопрос, который она задала себе, как бы мимоходом, почему они все собрались и встретились, здесь и сейчас, оставался без ответа. Мотивы его присутствия, помимо житейских, пока не известны, а узнать необходимо. Может, это и совпадение, когда Бернар находится в Крае, а может, и нет.
— Вы о чем-то задумались? Есть мысли? — спросил Быстров, но Каштан покачала головой. — Ладно! Влад, продолжайте разработку и можете быть свободны.
Неожиданно через два дня позвонил участковый милиционер и попросил подъехать к нему.
— Что случилось? — Саблин решил выяснить, прежде чем пилить троллейбусом на другой конец города, но тот упорно повторял одно и то же: надо приехать, а по телефону ничего не объяснишь. Влад снял трубку внутреннего телефона и сообщил Быстрову о звонке участкового и его просьбе приехать.
— Поезжайте и выясните, что там случилось. При появлении возможности установить контакт с кем-то из объектов можете осторожно воспользоваться. Только не гоните картину! — Павел Семенович не очень охотно дал санкцию, надеясь на благоразумие Саблина.
На опорном пункте сидел за столом слегка смущенный участковый милиционер.
— Не знаю, как быть, — он махнул рукой и начал, — в общем, прихватили наши из райотдела сегодня того вора и мужа Скрипниковой. Ищенко Валерий Павлович, так зовут этого, из Ленинграда. Он и муж Скрипниковой сейчас в отделении милиции. Сцепились они у подъезда, случайно встретились! — участковый усмехнулся и, предупреждая вопрос Влада, продолжил: — Начали драку. Кто-то вызвал по телефону наряд. Мужа взяли, ну а за вором погонялись, он стал, как мог, убегать. Вызвали меня, ну, а я попросил немного потянуть с оформлением до вашего приезда, а то все так и закончилось бы.
Влад слушал, кивал и по мере рассказа грустнел: этот бытовой инцидент совершенно не вязался с его представлением об оперативной обстановке и его ролью в ней. Выслушав, он встал:
— Надо позвонить, посоветоваться.
— Это только с автомата, у соседнего дома. Здесь, на опорном, мне телефон обещают уже года два.
Получив от Быстрова разрешение развить ситуацию в отделении милиции, не раскрываясь, активно понаблюдать, Саблин вернулся на опорный.
— Пойдемте в отделение, только зайдем не вместе, я немного позже. Вы мне глазами покажете на фигурантов, а дальше посмотрим. — Влад пока не понимал, что там он дальше посмотрит.
Они пошли дворами к отделению милиции, а участковый продолжил на ходу:
— Пришлось вызванивать в комендатуру, как-никак муж Скрипниковой майор, а вот с Ищенко повозиться пришлось. Молчал, все отрицал, никто его не бил, возвращался от друзей, ногу повредил, когда оступился на лестнице, там же и разбил лицо, полный отказ.
В отделение милиции зашли поочередно, как договорились. Внутри Саблин увидел за барьером двухметрового мужчину, спортивного телосложения, с небольшими, разрешенным уставом СА усами. Было видно, что он сильно раздражен, вероятно, это и был майор, муж Надежды Скрипниковой.
На другой скамейке вполне уверенно и независимо сидел тот самый «авторитет», нога была вытянута, и под брюками было видно, что на колено наложена повязка. Влад подошел к стенду с образцами заполнения документов, положил на стол кейс, открыл его и сделал вид, что ищет нужные бумаги. Ничего не происходило, и он уже не знал, что дальше делать, как неожиданно сзади раздался голос.
— Гражданин! Вы здесь по делу? Сможете нам немного оказать помощь? Поучаствовать в опознании?
Саблин обернулся и увидел немолодого капитана, который стоял с пачкой листов бумаги в руках.
— Так что? — тот сурово глядел на него, словно Василий был ему должен.
