— К сожалению, у меня тут нет информации об этом! Сейчас я уточню у нашего куратора по университету.
Павел Семенович снял трубку телефона и спросил:
— Пивоваров? Скажите мне, откуда и как пришел на освобожденную комсомольско-партийную работу в комитет комсомола Кротов Геннадий? Кто ему дал «зеленый свет»? Ах, не знаете? То есть, вообще, даже не смотрели?
Быстров положил трубку и прокомментировал:
— Нам неизвестно, кто и каким образом рекомендовал его. Мой сотрудник, к сожалению, не имеет данных. Пивоваров пока не прокачал связи Кротова! — Быстров виновато покрутил головой. — Мы Кротова характеризуем не очень положительно, есть вредные привычки, антисоветские высказывания, что-то там пишет, похожее на роман, но пока «в стол». Вертим его со всех сторон, но, к сожалению, получается не очень тщательно. Думаю, что Пивоваров наверстает упущенное, и мы будем знать.
Генерал остановился и вопросительно посмотрел на Быстрова и Каштан:
— Что они там думали, когда принимали его на освобожденную партийно-комсомольскую работу? Как он попал на такую работу?
Сентябрь 1977 года. Краевой центр. Секретарь городского комитета ВЛКСМ прижал трубку ближе к уху и молча слушал, минуту посидел в раздумье, после чего набрал номер и грозно спросил:
— У тебя в районе трудится некто Кротов? Так ты объясни мне, как он попал на эту работу? Что ты там думал у себя, когда принимал его на ответственную партийную работу? — И положил трубку.
На другом конце телефонной связи первый секретарь райкома ВЛКСМ недоуменно посмотрел на телефон, потом положил трубку и поднял глаза на посетителя — куратора КГБ, который, как обычно, делал обход подведомственных учреждений.
— Неприятности? — равнодушно спросил тот.
— Непонятности, — отозвался первый секретарь, — звонили, спрашивали по кадровому вопросу. Как попал на комсомольскую работу некто Кротов? Что-то там у них возникло на него. Горком рекомендовал, а с меня спрос. Ладно, давайте перейдем к нашим делам.
Куратор, выйдя из кабинета, пометил у себя в блокноте фамилию «Кротов» и поехал к себе в управление. Готовя отчет, он записал об этом факте в общем тексте, как о событии малозначительном, привлекшем эпизодическое внимание.
К вечеру служба информации и аналитики выдернули из этого текста фамилию Кротова и подготовили запрос в установку, на расширенную справку, и уже через два дня материал лежал на столе у полковника Быстрова. Не успел прочитать все до конца, как раздался звонок и дежурный из приемной сообщил, что генерал желает видеть его немедленно.
Войдя в кабинет, он сразу же понял причину срочного вызова. У них в руках были одинаковые информационно-аналитические отчеты. Павел Семенович решил с первого же захода определить ситуацию.
— Здравствуйте, товарищ генерал! У нас «протекает». Первый секретарь горкома ВЛКСМ непонятным, пока, образом прознал, что Кротов у нас в разработке и поднял волну, я имею в виду тот эпизод в кабинете первого сек ретаря райкома!
— Это очень большие неприятности, Павел Семенович! Надо выяснять, кто сообщил оперативную информацию! Такие майсы[104] навесить! Пока надо отбивать Кротова. Теперь ему не дожить до выборов, ловите ушами моих слов, вернее, жить будет до выборов, а потом вышвырнут из системы! — Генерал говорил с каким-то внутренним напряжением.
— Вот таким макаром, стало быть, — задумчиво сказал Павел Семенович, — да нет, спасать его не от чего, разве что от нас, — он усмехнулся, — пусть идет, как идет. Будет полезен, всегда поможем. А вот протечку надо устранить. Думаю, я сам пока присмотрюсь, сделаю выводы и применю действие.
— Вы имеете в виду этого?.. — Генерал щелкнул пальцами и прищурил один глаз.
— Только он! — уверенно сказал Быстров.
— Смотрите, у него нехорошие связи, действуйте осторожно, но хирургически правильно и чисто. Кстати, о птичках! Может, его просто переводом или через курсы?
— Нет, разберемся сами, внутри! Нам еще пригодится такой кадр и его связь!
В кабинет, слегка стукнув, вошла Дора Георгиевна.
— Здравия желаю, товарищ полковник! — Быстров встал со стула, генерал, привстав, сделал лишь движение, напоминающее приветствие. — Сегодня вскрылась одна неприятность у нас, внутри! — Он, избегая конкретики в фактах, сообщил об инциденте с Кротовым.
Каштан поморщилась, левая бровь дернулась вверх.
— Что за контора у вас тут! Льет, как из садовой бочки. Это совершенно недопустимо. Этот факт, да еще, если он повторится, поставит нашу работу под вопрос. Не успели приступить, как уже пошел вынос информации. Наши первые оперативные разработки по утвержденному плану — и уже засветки! Мы, что, теперь и шага не сможем сделать? Сразу поставить под угрозу жизнь и судьбу людей! Протечка имеет свойство проникать далеко и быстро! Вычисляйте информатора и убирайте его. Начались оперативные мероприятия, и уже первые сбои! — Она встала и нервно заходила по кабинету.
У генерала на лице отпечаталось какое-то недоумение с обидой. Он посмотрел на Быстрова, словно приглашая его высказаться. Быстров кашлянул и начал:
