— Разрешите обратиться, товарищ полковник? — получив разрешение, он вернулся к столу, но присаживаться не стал. — Бонза мельком упомянул, что эта француженка из Мюнхена хотела бы съездить в русский лес, как у нас говорят, по грибы, в самую глубинку. Так вот я думаю, что надо организовать эту поездку и в ее отсутствие изучить письма, записи, тетради, словом, посмотреть все основательно.
Быстров помолчал, обдумывая предложение капитана, потом тоже встал и сказал:
— Давайте, пока есть у нее настрой, готовьте этот выезд, а я получу санкции на выемку и просмотр.
Грибную поездку подготовили в лучшей форме. Два дня висело объявление от профкома университета, где предлагалось в воскресенье совершить объезд грибных мест. Хассманн вместе с агентом Утес записались в профкоме университета и рано утром в воскресенье, на двух автобусах поехали за город в лесные массивы.
Техническая группа управления КГБ произвела тщательный обыск, выемку и копирование предметов, носящих информацию. Обыск не дал никаких существенных результатов. Скопировали записную книжку с десятком адресов и телефонов, несколько квитанций и бланков на языках. Внимание привлек потайной карман в днище чемодана, сделанный явно не кустарным способом, однако он был пуст. Криминалистический анализ, сделанный в лаборатории, показал, что там недавно находился предмет, завернутый в целлофан.
Быстров еще раз взглянул на бланк экспертизы и скучно спросил начальника технического отдела:
— Так, и что же это может быть?
Начальник снял очки, протер линзы бумажным платком из пачки и посмотрел, не надевая, на Павла Семеновича:
— А кто его знает? Ну не гербарий же она везла сюда!
— Вот как! — стремительно среагировал Быстров. — Почему сказали, что гербарий?
— Полость прямоугольная, соответствует альбомному формату как по глубине, так и по размеру! — Начальник надел очки и встал. — Павел Семенович, как бы ни хотел вам помочь, но больше ничего не могу сообщить, и так скажите спасибо, что на заусенице в проволочном каркасе тайника осталась стружка от целлофана. Спросите у хозяина чемодана! — Он вздернул брови за очками со сложными линзами, из-за которых не было видно глаз.
— Ну, да! — разочарованно отозвался Быстров. — Сейчас пойду и спрошу! Начальник отдела после этих слов встал, сочувственно развел руками и вышел.
«Что же надо было так профессионально скрывать? — Быстров пересел на подоконник, лбом прижался к стеклу и просидел так несколько минут, всматриваясь в никуда. — Этот так называемый гербарий должен быть очень важным, провезти через границы, купить очень дорого частную стажировку, да еще именно в Краевой центр!» — Эту информацию он получил совсем недавно.
Ей было предложено стажироваться в МГУ им. М.В. Ломоносова, но она решительно отказалась от такого заманчивого предложения и настойчиво требовала назначения стажировки в Краевом университете. «Везла именно сюда, но кому? Проглядели мы ее! Теперь вся надежда только на Кротова. Она может когда-нибудь сказать ему, у них наступили доверительные отношения, как пишет в отчетах Разгоняев. Ладно, подождем!»
Быстров медленно, абзац за абзацем прочитал только что поступивший отчет Разгоняева по работе с Кротовым, положил поверх остальных отчетов и запер в сейф. В коридоре управления он потоптался, прикидывая: идти сразу к генералу или доложить после первых результатов. Решил идти сразу. Вскоре он уже сидел в кабинете генерала.
— Источник Бонза в разговорах с Садовником подтвердил принадлежность последнего к спецподразделениям французской разведслужбы SDECE. Получена информация о некоторых боевых эпизодах в Индокитае и Северной Африке. Пока неизвестно, в каком качестве он к нам прибыл на учебу, но вот какая возникает неприятная ситуация по отчетам капитана Разгоняева. На последних встречах, как он отмечает, появилась новая линия поведения. Бонза стал осторожен, можно даже сказать, скрытен. Агентурно утрачивает интерес для нас.
— Я так понимаю, что он у нас может стать ключевой фигурой? — Генерал встал и, прохаживаясь по кабинету, слушал доклад Быстрова. — Давайте подробнее о нем.
— Слушаюсь, товарищ генерал! Вот тут! Кротов Геннадий Данилович, родился… окончил школу… поступил в университет на факультет журналистики, был старостой курса… — Павел Семенович изредка зачитывал из лежащей перед ним бумаги, поглядывая на генерала, но чаще на Дору Георгиевну, которая только что зашла. — Дипломная работа в университете была по сравнительному анализу журналов. Работать начал в краевом кинопрокате редактором по рекламе художественных фильмов, пытался устроиться корреспондентом в молодежную газету…
— Мы остановили редактора газеты на принятие такого решения, Кротов, по мнению куратора, был какой-то «не наш», а может быть, и остался таким! — закончил Быстров. — В сентябре этого года был рекомендован на освобожденную комсомольскую работу в университет.
— От кого пошла рекомендация? — генерал остановил взгляд на Быстрове, как всегда, хорошо чувствуя слабое звено.
