— Да, встретила Валентину, приехали, сейчас у меня. Приноравливаются к нашей продуктовой авоське, ее муж в ужасе от продуктового выбора в магазинах. Собирается в Москву, в «Березку», чтобы хоть чего прикупить. — Надя говорила весело, но в голосе чувствовалась обида за местные гастрономические полки.
— Ну, а базар на что? — У него, как всегда было между ними, сразу же поднялось настроение. — Осень, там же свежак!
— Да не водила я их еще, в эту субботу поедем на Центральный. Вот только поменяет франки на рубли. Я же, ты знаешь, всегда пустая, а муж уехал в инспекционную командировку. Думаю, он специально ее выбил себе, чтобы не встречаться с представителями капиталистического общества. Они и так сидят у него, как заноза. Перевод в Венгрию зарубили из-за них. Он бесился тогда! Ну, а сейчас, помня эту нанесенную ими обиду ему своим геополитическим местожительством на карте мира, он демонстративно слинял! — Она вытащила из сумочки сигареты. — Будешь фирму?
— Я ж не курю! — отмахнулся Ищи.
— А ты закури «Голуаз»! Выкуришь до конца одну сигарету, значит, ты мужик! — Она усмехнулась и протянула ему голубую пачку, на которой был изображен стальной шлем с крылышками.
— Я и так, без твоего курева! — еще раз отмахнулся он и отвел протянутую пачку. — А как зовут дочь сестры?
— Марийка! — охотно сменила тему Надя. — Чудесная девочка! И наши девчонки ее восприняли хорошо, дружно.
— Значит, наши девчонки дружат? Это они такие в тебя, а не в меня! — начал было Валера, но Надя перебила его:
— Ладно, ты чего приходил? Посмотреть на меня или чего еще?
— И посмотреть, и чего еще! — отозвался Ищи.
— Ладно, Ищи! — она рассмеялась. — Первое исполнил, ну, а второе, я что-то не слышу предложения.
— У меня сегодня важная стрелка, — он внимательно посмотрел на нее, — он из самых наших союзных верхов. Приехал по мою душу, как я просил! Не знаю, чем все окончится. Давай, часов после пяти приеду к тебе?
— Приезжай! Только, смотри, приедешь — на разговор попадешь. Сам знаешь насчет чего, так что выбирай: или приедешь, или отсидишься, если трусишь!
— Чего, чего?! — переспросил Ищи, но Надя уже пошла к вертушкам проходной, слегка вразвалку, но грациозно, словно выход на стартовую линию, при каждом шаге заводя руки слегка за спину, выбрасывая красиво вперед ноги, как могла только она — в прошлом призер, мастер спорта, кандидат в мастера спорта международного класса, бегунья на средние, самые сложные и трудные дистанции.
Он смотрел ей вслед и еще долго видел ее в просвете внутренних дверей проходной, как она, уже в ускоренном ритме, двигалась по асфальтовой заводской дорожке. Потом поехал в центр города, на стрелку.
Ищи зашел в кафе, где была назначена встреча, оглядел зал и увидел в самом дальнем углу грузную фигуру Зари. Дернул уголком губы, подошел.
— Здорово, дядя Витя! — сказал он, усаживаясь за столик.
— Ну, здравствуй, крестник! Ты выпьешь? — спросил Заря.
— Да, наливай! С тобой всегда выпью! Нальешь несчастья, тоже выпью, сам знаешь.
— Ты кончай это, — строго сказал Заря, — смотри, не сглазь!
Они выпили водки, закусили селедочкой под кольцами лука, обложенной вареным картофелем.
— Горячее закажешь? Я уже поел, привезли сюда раньше времени, так что не обижайся.
— Нет, горячее не буду, а вот холодное поем и еще водки выпью, так что наливай.
— Ладно, хозяин — барин, ешь холодное, давай еще закажем, а пока выпьем. Местный Жило, уважаемый вор, я с ним уже встречался утром, узнавал про тебя, но он, как обрезанный, молчит, а если и говорит, то с респектом.
— Да встречались мы пару раз. Мне он тоже ничего себе, и люди его уважают. А эти двое с тобой приехали?
— Да, пацанчиков мне в сопровождение общество дало, чтобы все честь по чести. Недовольны уважаемые люди, что забросил ты Питер, а там кое-кто начинает под себя примерять твои районы. Я думал, мотнешься к своей зазнобе и по-быстрому вернешься, а ты засиделся! Разве это дело?
Ищи хорошо понимал все эти претензии, но возражать пока не стал, сам налил еще, и они выпили.
— Все сроки прошли, тебе надо быть на городе. Или она держит за одно место? Я так понимаю? И зачем цинканул[116] мне, чтобы я приехал?
Ищи молча посмотрел на Зарю, старого друга отца, своего крестного, нынешнего покровителя, но так и не решился пока прямо сказать причину приглашения. Валера понимал всю меру ответственности вызова сюда его, человека из «верхних», «академика». Себе он мысленно признался, что Заря был ему нужен для поддержки здесь, сейчас, когда он принимал окончательное решение. А то, что он не раскрывался до конца, Валера чувствовал, что пока не время, потому что в голове крутилась идея, которую он никак не мог полностью понять и сформулировать.
— Скажу тебе прямо. Дело здесь одно прорезалось, потому и ждал, когда заказчик сам подъедет. Тебя вызвал, чтобы ты первым знал. Началось все с шутки, а переросло в верное дело.
— Смотри, если дело подгоняешь, может, все и развернется к лучшему. К тебе уже есть предъявы[117]! Говори, что шарашить[118] хочешь.
