Помощник встал, прошелся по тесной приемной и, остановившись перед Каштан, озабоченно переспросил:
— Но вот этот вариант с консультантами! — он сосредоточенно потер лоб. — Говорите, агентуры нет, кроме этой парочки, но, судя по этому материалу, который вы только что раскопали, там все активизировалось! Готовится неизвестная нам операция, о которой мы узнали вот только что!
— Есть еще одна возможность. У меня сошлись вроде бы концы некоторых данных, и я не вижу никого, кроме Скрипниковой и ее старшей сестры с мужем, которые приехали из Парижа. — Каштан теперь начала понимать эту зыбкую конструкцию, она остановилась, мгновенно поняв, что это и есть то самое, связанное с «консультациями». — Но я не представляю этого нотариуса в роли Джеймса Бонда! — вдруг резко, как бы в ответ на свои мысли, сказала она. — В Париже он начальник департамента по лицензированию, патентной деятельности и прочее.
— Да уж! Дело пахнет керосином! — глубокомысленно изрек Сербин, его губы беззвучно двигались, по всему было видно, что он отчаянно матерится.
— Кто знает, может все быть! Их надо взять в плотную разработку. А где работает эта местная дама? — мимоходом спросил помощник, собирая со стола бумаги.
— Там, где наш интерес. Она работает в «КБхимпром», методистом производственной гимнастики, ее муж в военном училище, на кафедре. По этой группе в своем отчете я указывала на них, так что все у меня под контролем. Скрипникова пока не находится в оперативной разработке в силу того, что на предприятии не имеет никакого доступа ни к чему. Мы ее смотрели и сделали вывод, что оперативного интереса не представляет. — Дора Георгиевна открыла свой блокнот. — В Краевом центре в данный момент находится уже какое-то время ее первая любовь и, по непроверенным данным, отец ее детей. Вор, титулованный рецидивист из Ленинграда. Но мы пока не находим никакой завязки между ним и КБ, кроме этой женщины.
— Это интересно! — помощник остановился, немного помолчал и сказал: — А вы помните, там у вас, во Франции, в середине 60-х годов мы проводили операцию с помощью нашего агента, крупного международного вора, была произведена кража документов из сейфа одной французской компании, связанной по контракту с министерством обороны Франции в области высоких технологий. И ничего! Дареному коню в зубы не смотрят! Вы уже были там в это время?
— Нет, я вновь появилась там позже. Но про эту операцию знаю, — она остановилась, прикидывая в уме возможности там, на месте, — только не очень уверена, что подобное можно провести в наших условиях. Покушение на гостайну — это серьезное преступление. Наш криминальный мир не связывается с государственной собственностью, да еще совершенно секретной. Да, даже если бы он и связался с этим делом, еще надо попасть туда, иметь технику для получения копий, перегнать результат!
— Вот что, Дора Георгиевна! — помощник помедлил. — Будем заниматься и этим вариантом. Заводите в свою оперативную разработку.
— А местным товарищам?
— Сделайте осторожный заход, если сами не дойдут, пропустим! Здесь важно не потерять ритм и положиться на тот ход развития событий, который вы предложите.
— Хочу довести до вашего сведения, что полковник Быстров весьма активен и уже наступает мне на пятки по некоторым эпизодам. Может, засветить слегка для него часть?.. — Дора Георгиевна хотела было продолжить, но помощник ответил сразу же, будто готовил этот вопрос.
— Товарищ полковник, вам же с первого дня даны инструкции о деликатности операции и ее глубокой, законспирированной сути. Вы же знаете, как говорят в народе: «Знает один — знает один; знают два — знает и свинья; свинья скажет борову, а боров — всему городу». Работайте на опережение, увертывайтесь, а этого полковника из Края я все же внимательно посмотрю.
На прощание Иван Дмитриевич, прищурившись, сказал Доре Георгиевне:
— Вам, товарищ Каштан, надо бы через недельку на пару или тройку дней прибыть ко мне. В связи с тем вашим предложением. — Сербин выразительно взмахнул рукой.
Дора Георгиевна поняла, что речь идет о предложении, которое она сделала совсем недавно, когда, уже доведенная до крайности постоянными упреками из Москвы о бездеятельности, достала «из рукава» этот небольшой оперативный ход, остановивший на какое-то время поток обвинений в медленном ходе развития операции.
— Иван Дмитриевич, — обратилась она к Сербину, хотя видела вопросительный взгляд помощника. Она поняла, что тому пока не сообщили ее предложение. — Может быть, повременим? У нас тут наметились кое-какие форсированные мероприятия.
— Нет, предложение мне нравится. Будем работать. Я вас вызову, когда подготовимся, и тогда все вместе обсудим. — Иван Дмитриевич многозначительно посмотрел на помощника и на Каштан. — Ну, до свидания, товарищи! — с этими словами Сербин скрылся за дверью кабинета, откуда вырвались громкие голоса.
Помощник помолчал, глядя на закрывающуюся дверь, потом повернулся к Доре Георгиевне и спросил:
— Что это за предложение?
