— Господин министр, вы же хорошо знаете русский язык! Все считают, что вы по-русски не говорите, а тут, я слышу, такое непринужденное владение!
— Не верьте тому, что люди говорят, а особенно, что написано в справках. Обычно я общаюсь через переводчика с вашими «паркетными» генералами, но сейчас я перешел на прямое общение, потому что у меня есть интерес к этому делу, как бы лучше выразиться… — он не подобрал слова, рассмеялся и добавил: — Но мы еще поговорим на тему «запороть». Порка — это полный или частичный провал операции?
— Господин министр! Прошу вас, давайте отойдем от лексикологии русского языка, а сразу перейдем к делу. Где находится агент? Надо доставить его в наше посольство для работы с ним. Надо исправлять положение. Вы не будете возражать?
— Буду, но не очень настойчиво. Сами понимаете, нам желательно получить как можно больше от него именно здесь, «закрепить», так у вас это называется. Однако я отдаю должное вам, без вашей информации нам было намного труднее взять его. Хорошо, госпожа полковник, если вы настаиваете, пусть так и будет: сейчас мы организуем перевозку. Ждите.
Мильке встал, за ним поднялась и Каштан, он протянул руку и многозначительно сказал:
— Еще встретимся, госпожа полковник! Вот увидите!
В приемной высокий офицер, который их встречал, предложил Каштан и Вольфгангу подождать в дальнем углу у низкого столика с мягкими креслами. Сам подошел к дежурному офицеру и отдал распоряжения. Тот вышел из приемной и вскоре вернулся с женщиной в форме, которая несла поднос, на котором стояли кофейник, чашки и две тарелки, накрытые хромированным колпаком, она расставила все на столике, быстро, хватко оглядела Каштан и вышла. Адъютант генерала, сидя за своим столом, слегка улыбнулся им и приподнял руки в знак того, надо пить и есть.
— Мы закончили. Спасибо! — сказал Вольфганг адъютанту, тот сказал по телефону фразу, и в приемную вошли два офицера крепкого телосложения с угрюмым выражением лица. Они молча встали у дверей, ожидая дальнейших указаний.
Адъютант поднялся, подошел к ним и тихо что-то сказал, те внимательно выслушали, стали навытяжку, потом он подошел к Каштан и сказал:
— Ну вот, ваш подопечный готов и находится в спецмашине. Сейчас вы пройдете вместе с этими сопровождающими, — он кивнул на угрюмых офицеров, — которые обеспечат безопасную транспортировку.
Он жестом пригласил их на выход, и вскоре они оказались во внутреннем дворе министерства перед машиной для перевозки заключенных, сели в стоявшую позади «Волгу», на которой приехали из аэропорта, и колонной двинулись в путь по предрассветным берлинским улицам к зданию посольства СССР в Германской Демократической Республике.
Еще через час в небольшой комнате посольства для проведения особых мероприятий уже сидел задержанный. Перед входом Дора Георгиевна собралась, подтянулась и, медленно ступая, вошла, приказав закрыть за ней дверь.
Француз при ее появлении встал, Дора Георгиевна поняла, что тот слегка опешил, довольная своим эффектом, она подошла к столу, села, достала из сумки сигареты и протянула пачку. Мужчина отрицательно покачал головой и продолжал молча смотреть на нее. Каштан решила про себя, что начнет свой разговор на привычном для нее парижском жаргоне «париго».
— Привет, коллега! Есть ли жалобы по содержанию?
— Вы что, парижанка? Кто вы? — француз вскинулся при первых фразах, с нескрываемым удивлением посмотрел на нее.
Дора Георгиевна усмехнулась и перешла на провансальский диалект.
— Нет, дорогой мой, я не парижанка и не с Лазурного Берега, я из Москвы, потому как преступление совершено против СССР, а место преступления дружественная нам страна Варшавского Договора. Поэтому отвечать придется вдвойне. Ты попал! А если попал, то сядешь надолго! То, с чем тебя прихватили, серьезное преступление, преступление против двух стран. Так просто ты, пожалуй, не сможешь выкрутиться, — равнодушно и слегка пренебрежительно произнесла она, даже не глядя на него.
Француз молча сидел, глядя, как Каштан достает листы чистой бумаги, раскладывает перед собой, берет в руки авторучку «Паркер» и начинает писать в верхней части листа.
— Итак, ваше имя, где родились, когда?
— Подождите, мадам! Давайте поговорим еще, заполнить протокол всегда успеете, я тут уже почти сутки, и по закону мне пора предъявить обвинение, а суду вынести определение об условиях содержания и степени свободы! — мужчина вопросительно посмотрел на Каштан. — Вместо этого ко мне приходите вы, как явление, и начинаете вести протокол. Я задержан в ГДР и вести допросы должны местные власти, но не такая прелестная женщина из Москвы. При чем тут Москва и СССР! Я задержан в этой стране и требую всех процессуальных действий по кодексу этой страны.
— Да что вы! Сегодня же вас этапируют в Москву, я, собственно, приехала за вами. Вот снимем сейчас предварительный протокол — и в самолет, а там: Москва, Сибирь, 15 лет ГУЛАГа. Так, давайте-ка приступим. Я уже задала вопрос.
