— Да знаю я! Вот только французы эту задачу вроде бы решили! — она ответила как-то механически, продолжая о чем-то думать. — Они создали модели случайного изменения яркости и получили алгоритмы распознавания при использовании специальных инвариантных эталонов. Алгоритм показал эффективную работу при любых условиях фоноцелевой обстановки, однако на испытаниях и у них тоже произошло выпадение целых отрезков маршрута из системы распознавания.
Иван Дмитриевич встал и, нависая над ней, тихим голосом спросил:
— Мы передадим немцам и дальше… Это уйдет на сторону! Так, что ли? — Сербин, матерясь про себя, прошагал несколько раз по кабинету, остановился перед ней, немного помолчал.
— Вы хотели сдвинуть операцию! Как еще это сделать по-другому, я пока не знаю, — отпарировала Каштан, — но если принимаете мое предложение, то необходимо сегодня же подготовить, сразу же и сейчас, чтобы завтра отправить.
— Ладно! Часть комплекса можно оставить здесь, а туда отправить остатки интеллекта и оптико-механическую часть, которая работает на контраст, это и будет приманка! — завотделом победоносно оглядел Каштан.
Эту их встречу месяц назад, о которой спросил Сербин, она хорошо помнила, поэтому, вскинув голову, осторожно спросила:
— Так что же произошло? Что за срочность такая?
— Сейчас, — он глянул на часы за своим креслом, — с минуту на минуту они будут!
В кабинет вошли помощник Андропова и незнакомый мужчина лет пятидесяти, в темно-сером костюме, рубашке с галстуком, короткие светлые волосы были зачесаны набок, едва заметная оптика на длинном носу с горбинкой, глубоко посаженные глаза, широкие плечи и высокий рост, все это она отметила и оставила в памяти.
— Здравствуйте, Дора Георгиевна! — Помощник подошел к ней вплотную и цепко просмотрел лицо. — Позвольте мне представить Вольфганга из Министерства государственной безопасности ГДР.
Дора Георгиевна вопросительно перевела взгляд на Вольфганга, который на хорошем русском произнес:
— Конечно, для меня неожиданно то, что мы проводим совещание здесь, в Центральном Комитете Коммунистической партии Советского Союза. Я предполагал, что мы будем в здании Центрального аппарата на Лубянке, — Вольфганг повернулся в сторону Сербина и продолжил: — Но вот заведующий отделом, уважаемый человек, вчера вечером коротко объяснил мне ситуацию, и я думаю, что все действия, которые были вами предприняты, все меры были своевременные и правильные.
Они сели за длинный стол, и помощник, немного помолчав, вскинул голову.
— Дора Георгиевна, вам придется выехать вместе с Вольфгангом в ГДР. Там «ведут» французов, они слегка прокололись, но мы, пока, закрываем глаза на это. Они подобрались к их «Цейсу». Уже сейчас надо решать вопрос, давать им в зубы добычу, чтобы они убрались побыстрее, или захлопнем перед ними дверь! — помощник посмотрел на Каштан.
Сербин отбросил карандаш, который вертел в руках, осмотрел всех и сказал:
— Сейчас, как, впрочем, и раньше, нет никакого продвижения, и я должен вас предупредить, что крайне обеспокоен этим. Вы же знаете нашу ситуацию. Вы понимаете, что на карту поставлено очень и очень многое. Генеральный секретарь получает от нас доклад каждую неделю, а мы только пишем и пишем, что развитие операции идет успешно! А где, это самое успешно? Ему нужно принимать решения. Нам нужно принимать решения. В политбюро! Везде надо, а у нас пока глухо. Женевские переговоры идут так, что лучше бы вообще не шли, а мы пока изменить ничего не можем.
Вольфганг приподнял руку, как бы подтверждая все это сказанное заведующим отделом, откинулся на спинку стула, посмотрел поочередно на всех.
— Нами уже установлен французский агент, который близко подобрался к вашему прибору на народном предприятии «Цайс акциэнгэзельшафт». Задержать его не составляет большого труда, но после информирования вашего представителя КГБ у нас я получил распоряжение от нашего министра, товарища генерал-майора армии Эриха Мильке, вылететь сюда для консультаций с вами по поводу дальнейших действий. Сегодня нужно принять решение.
Помощник повернулся к Доре Георгиевне, та подняла голову.
— Товарищ Каштан, вам надо вылететь и на месте определиться. Будем отпускать его с нашими пожеланиями и нашими установками или будем брать? — еще раз задал вопрос и повернулся в сторону Вольфганга. — В каком состоянии его разработка?
— Готовы предъявить обвинения. Факты собраны. Может состояться обвинение группы, француз работает не в одиночку, у него есть сообщники, агентура. Он уже имеет возможность получить данный прибор с чертежами и технологией, произведенный нами. — Вольфганг остановился, придавая особую значимость произнесенной фразе, заглянул в свою папку и продолжил: — Помимо уменьшения габаритов прибора, увеличилась точность распознавания, и соответственно улучшились военно-технические характеристики.
— Ну и что! Зацепили их и хорошо, — сказал молчавший до сих пор Сербин. — Пусть будет. Мы для этого и передали вам всю разработку. Я и не сомневался, что они зацепятся за такое изделие.
