— Тарас Максимович, больших просьб не будет. Местные товарищи из КГБ обо мне позаботились, я хорошо устроилась, моя гостиница напротив ваших крайкомовских окон, так что все нормально. Скоро прибудут несколько моих людей, вот их надо расселить, да так, чтобы группа находилась вместе, один из них, руководитель, будет отдельно, его лучше в мою же гостиницу. Понадобится два-три автомобиля в полное наше распоряжение. Денежное довольствие будет проходить через вашу финчасть. Ну, и моя связь с Москвой пойдет через вашу «секретку». Что у вас есть на такой случай, чтобы соблюдать конспирацию?
Тарас Максимович, словно давно ожидал такого поворота, схватился за трубку телефона, что-то невнятно проговорил туда и успокаивающе, растопырив руки, сказал, что надо подождать немного. Минуты три они сидели в тишине, изредка посматривая друг на друга. Наконец дверь открылась, и в комнату вошел такого же роста, с таким же брюшком, с такими глазами полный близнец Тараса Максимовича.
— Товарищ Каштан, позвольте представить вам, начальник административно-хозяйственного отдела Предыбайло Остап Максимович. Он все сделает так, как надо. Тебе ясно, Остап? Подожди там, в приемной.
Дождавшись, пока близнец выйдет из кабинета, Тарас Максимович снова обернулся к Доре Георгиевне и спросил:
— Какие еще будут указания, просьбы? Что еще я могу сделать для вас?
Дора Георгиевна попросила пригласить начальника секретной части, что тот исполнил мгновенно. В кабинет вошла строгая пожилая женщина, в черных роговых очках. Она независимо кивнула, здороваясь со всеми, и остановилась, не присаживаясь, у стола.
— Вот, хочу представить товарища из Москвы, будет использовать нашу «секретку» для связи с Москвой, с ЦК. Еще что-то надо будет по этой части? — обратился он к Доре Георгиевне.
— Да, некоторые документы должны будут шифроваться по степени «совершенно секретно». Будем использовать телетайп, телефон ВЧ, иногда радиосвязь. Простите, я не совсем расслышала, как зовут вас?
— А меня и не называли! Нинель Федоровна, фамилия Актинская. Все, что вы сказали, имеется. Радиосвязь также можем обеспечить. Только я прошу Тараса Максимовича подготовить распоряжение на мое имя с указанием всего перечисленного с допуском ко всему этому на ваше имя. Вот тогда и будем работать. А сейчас у меня много дел, я прошу отпустить меня.
— Минуточку, Нинель Федоровна! Вы лично сейчас же подготовите бумагу. — Дора Георгиевна привстала со стула.
— Хорошо! Как закончите здесь, спускайтесь ко мне! — также независимо она повернулась, прошла через кабинет и закрыла за собой дверь.
— Видите, какая у нас гордячка, для нее нет авторитетов, простого, дружеского слова, есть только бумага, печать и подпись. Но дальше все сами увидите, — он сочувственно улыбнулся ей, — еще что нужно от меня?
— Только полное молчание обо мне, о моей группе, о моем доступе в секретную часть, и вообще, для вас меня не существует в этом городе, однако вы для меня существовать будете, и я буду к вам обращаться по мере необходимости. Простите меня за такие слова, но дело требует такого подхода. Для прикрытия я встану на временный партийный учет к вам, в крайком. Предупредите секретаря партийной организации обо мне. Бумагу о допуске в «секретку» жду сейчас же!
Каштан встала, протянул руку и с чувством пожала. Вышла в приемную, где ожидал ее Остап Максимович. Он, подхватив портфель, рванулся ей навстречу.
— Товарищ Каштан, пройдем в мой кабинет и все распишем.
— Да, собственно, расписывать нечего, я вам скажу на ходу, что мне надо, на первых порах. Проводите меня до спецсвязи.
Они вышли в коридор, и она быстро ему наговорила, что надо сделать. На что он послушно кивал головой, мотая портфелем.
— Это все в наших силах. Давайте сейчас проедем и посмотрим квартиру, которую я предоставлю для вас.
— Как это? Кто вам дал такое указание? — Дора Георгиевна задала вопрос, догадываясь, что это работа завотделом ЦК, который, вероятно, дал указание готовить все, а также квартиру для ее оперативной группы.
— Тарас мне еще вчера об этом сказал. Ну, вот я и подготовил все!
— Ладно, ждите меня у выхода через час! — сказала она у входа в отдел спецсвязи.
В «секретку» можно было попасть, минуя еще один пост с милиционером. Внутри она сразу же наткнулась на Актинскую, стоящую посреди короткого коридорчика с тремя дверьми.
— Вот ваш допуск. — Актинская взмахнула листом бумаги, приглашая пройти за ней в кабинет. — С чего начнем?
— С телеграммы. Я подготовлю текст.
Актинская провела ее в дальнюю комнату, где стояли стул, стол и несгораемый шкаф. Дора Георгиевна быстро составила телеграмму о своем прибытии, описала ситуацию. В отдельной телеграмме для помощника попросила связаться с резидентурой в Париже и «затормозить» выдачу установочных данных на стажеров-аспирантов, если проявится связь SDECE, и подготовить нейтральные данные на отправку в Краевое УКГБ.
Закончив с текстами, она вышла из комнаты и прошла в кабинет к Актинской.
— Отправляйте точно по адресу.
Нинель Федоровна проглядела шифротелеграммы и отставила вторую для помощника Андропова.
