Констанция, поверхностная и легко поддающаяся чужим влияниям женщина, будучи активной или пассивной заговорщицей, всё же должна была как-то ненавидеть своего еще живого мужа. Что могло послужить мотивом для такой ненависти или – скажем лучше – столь своеобразной отставки (из-за своей бесчувственности она не была способна на настоящую ненависть)? К мотиву «отставки» примыкали также мотивы зависти и пренебрежения. Ведь уже в 1790 году Моцарт находился в полной изоляции как творчески, так и в чисто личностном плане. К этому надо добавить трудности с деньгами и долги. В то время Констанция испытывала эротически-чувственное влечение уже не к мужу, а к секретарю Францу Ксаверу Зюсмайру. Гениальность мужа она не воспринимала ни в малейшей степени, видя в нём чуть ли не бездарность или человека, который своими фальшивыми обещаниями заманил ее в этот малопривлекательный брак (она слыхала о нём ведь и много плохого). Слух о распутной жизни Моцарта держался упорно, а Констанция много позже – и то в общих чертах – поняла, кем, собственно, был лишь ее первый муж. К тому же Моцарт поддерживал связь со своей ученицей Магдаленой Хофдемель, одаренной женщиной с богатым духовным миром. Сюда же примыкал и такой факт: он, Моцарт, конечно, принял эти физические наслаждения, считал их более значительными в сравнении с Констанцией, он даже, как ни странно, демонстрировал ей, что вполне обойдется и без неё. А ведь речь шла о светской женщине! В отношении таких особ у Констанции выработалось сильное чувство зависти (не ревности!), которое привело её к еще большему отдалению от мужа, и подсознательно она этим оправдывала свою собственную любовную интрижку. А тут еще Моцарт опустился до последней стадии существования. Все это подвигло Констанцию – поднаторевшую в сценах и интригах – к решению перейти на сторону Зюсмайра, подлинный характер которого она в то время недооценивала (он просто не мог любить Констанцу).
Заговор состоялся, дирижёры знали свое дело – только осуществить его. Уже в июне 1791 года Моцарт почувствовал, что его хотят отравить aqua toffana (мышьяк). Несколько позже узнала об этом и Констанция. Почему она не скрыла от потомков это его предчувствие осталась загадкой. Или она точно не знала, когда Сальери выдал Зюсмайру свой ордер? Видимо, тот сообщил Констанции о медленном отравлении Моцарта несколько позже (вопрос подходящего момента), тем более что заговор нужно было хранить в тайне.
За два месяца до кончины Моцарта между супругами едва ли был хоть какой-то контакт (особенно сексуальный). С какого момента и как (мышьяк и ртуть) этот молодой выходец из Верхней Австрии, которого Моцарт постоянно выбирал в качестве мишени для добродушных шуток (так ли их воспринимал его ученик) и обходился с ним совсем не как с ровней (отчего страдал любой самовлюбленный психопат), когда этот Зюсмайр начал осуществлять план, в то время как Моцарт как никогда был полон творческой энергии.
Никто уже не сомневался, что Моцарт умер без пяти час в ночь на 5 декабря 1791 года. Зофи, свояченица, передала потомкам такую версию: «Когда она вернулась, то подле Моцарта застала Зюсмайра. На постели снова лежал Реквием». Что произошло той ночью, должно казаться непостижимым. Зофи, по-видимому, была единственной, кто ухаживал за умирающим (он умер якобы у неё на руках), тогда как Констанция, по достоверным источникам не принимавшая ни в чем участия, позже утверждала, будто она «с криком, пронзившим ночь, бросилась на постель мертвеца, чтобы заразиться лихорадкой» (какая сцена!).
Кульминацией всех отвлекающих маневров стала легенда, будто бы умирающий Моцарт, так и скончавшись без духовного благословения, в напряжении всех своих последних сил репетировал с Зюсмайром незаконченный Реквием. Так она сообщила Ниссену, так тот и переписал, и так Констанция поведала об этом потомкам. Несомненно, ввиду угрозы невыполнения заказа ей хотелось сохранить как можно большую аутентичность этого сочинения. Граф Вальзегг не должен был получить Реквием Зюсмайра, на которого она и так уже была сердита.
После смерти Моцарта Констанция притворилась больной, хотя была совершенно здорова (не было даже признаков печали). Она избежала всех хлопот, связанных с погребением Моцарта. Были устроены бедные похороны, несмотря на возможность вполне «нормального погребения». Моцарта похоронили в общей могиле 6 декабря, Констанция так и не попрощалась с покойным – ни на кладбище, ни на отпевании: «Никого не было при погребении, столь дорогом для каждого сердца, а так как, якобы, шёл сильный дождь, то немногие из друзей – среди них наверняка несколько братьев по ложе – быстро разошлись по домам. Гроб поспешно опустили в могилу для бедняков и засыпали землей. Несколько недель спустя гроб – просто мешок – невозможно было найти среди других таких же гробов, предназначенных для бедняков; по сегодняшний день тело его не найдено». Обстановка накалялась, и дальнейшие события этого дня отодвинули в сторону смерть Моцарта. Как кстати это было для Констанции!
