Он тоже из этой серии… Причём один из лучших бойцов, хотя находится по другую сторону баррикад. Так вот, я хочу сказать, что Глотцер прекрасно знает цену слов Евгения Романцова. Так что бандиты, посланные герром Глотцером, могут хоть до скончания века раздувать щёки и сотрясать воздух своими воплями. Пусть только им вздумается перейти к решительным действиям, если сложится критическая ситуация, тогда Романцов колебаться не будет. Он вскочит в свой «Мерседес» и помчится по городу с пистолетом под мышкой. Потому-то Глотцеру и в голову бы не пришло надавить на него.
– Такое нужно просто перетерпеть. Так вот, сам Евгений Романцов вполне мог бы это перетерпеть, да и для вас, Ольга, это просто приключение, словно из голливудского вестерна.
– А вот моя, Соня, – другое дело. Еще совсем недавно Соня вела мирную, уединенную жизнь; её нервная система не приспособлена к подобной «холодной войне». Вот Глотцер и начал закручивать гайки постепенно, чтобы не спровоцировать Романцова вступить на военную тропу…
– Нужно быть мерзавцем, чтобы наносить мужчине удар через женщину, – высказалась с презрением Оля.
– Да, – согласился я.
Она метнула на меня острый взгляд. Должно быть, что-то в моём голосе показалось ей странным.
– Послушайте, Рудольф, – сказала Ольга. – В дверь, кажется, позвонили.
Я пошёл, и бездумно открыл входную дверь, даже не убедившись, кто пришёл и зачем.
Передо мной стоял незнакомец в форменной одежде и в бейсболке с названием компании, он держал в руках папку с тиснением. Пробормотав что-то себе под нос, он раскрыл папку. Когда я шагнул вперед, его напарник, которого я не заметил, выпрыгнул откуда-то слева и ударил меня по голове чем-то очень увесистым.
Если честно, то доведись мне лицезреть такую сцену по телевизору, я бы брезгливо поморщился и переключился на другую программу: не может матёрый профессионал попасться в такую ловушку – как последний простофиля. Все, что я могу сказать в свое оправдание, – это то, что я не спал уже две ночи и был явно не в форме.
Как бы то ни было, меня застигли врасплох, что для человека с моим опытом непростительно. Мне уже казалось, что все ходы оппозиции я предугадал и рассчитал наперед; когда начинаешь так думать, часто выходит, что ты жестоко заблуждался. К тому же сыграло свою роль и то, что я шел к двери, думая не только о том, кто за ней стоит, но и представляя себе в уме Соню, как будто позирующую художнику в стиле ню.
Оглушивший меня был мастером своего дела. Он нанес удар не сильнее, но и не слабее, чем требовалось. Я рухнул как подкошенный. В последний миг парень в форменке подхватил меня, чтобы я не сломал себе шею о каменные ступеньки. Я не совсем вырубился; я даже заметил, как мой обидчик убрал оружие – биту, налитую свинцом.
Меня затащили в дом и бесцеремонно бросили на ближайший диван. Все это я видел, хотя глаза мои были закрыты. Как будто наблюдал со стороны.
– Ты не слишком сильно ударил его? – озабоченно спросил незнакомый голос. – Если ты его убил…
– Я убиваю только тогда, когда мне за это платят, – ответил другой голос. – Что мне оставалось делать – зачитать ему вслух счёт за газ? И вообще, откуда он здесь взялся?
Мне прежде не приходилось слышать этот голос. Он раздраженно продолжал:
– Было сказано, что в доме только молодая женщина. Присматривай за этим типом, если он начнет приходить в себя.
Тут послышался голос Ольги:
– Рудольф, кто там был?
Мне нужно было что-то предпринять, но я был совершенно беспомощен. Я смутно сознавал, что если пустить все на самотёк, то случится что-то ужасное. Но шевельнуться не мог.
Я слышал, как где-то открылась дверь.
– Рудольф, я… – Её голос вдруг стал нестерпимо громким. – Кто вы такие, чёрт возьми? Что вы здесь делаете?
Потом дверь захлопнулась. Послышались быстрые шаги, и чьё-то сильное плечо вышибло дверь, прежде чем Ольга успела ее запереть. Короткая возня, потом мужской голос позвал:
– Франц, скорее сюда! Забери у этой твари пистолет, прежде чем она… Ой! Ах ты, сука!
Послышался звук удара и крик боли. Марк бросился на помощь, и я остался один.
– Рудольф! Рудольф! Очнись!
Я пришел в себя и открыл глаза. Сперва мне показалось, что передо мной две Ольги. Потом они слились в одну, но такую, что и описать трудно.
– Ольга! – пролепетал я. – Деточка моя…
И я вновь провалился в сон или в глубокое забытьё.
Когда я очнулся, передо мной сидел Красавчик-Ник и лениво улыбался.
