Для спасения Берлина полетели приказы о нанесении контрударов — армейской группе Штейнера, группе армий «Центр» фон Шернера. 12-й армии Венка, оборонявшейся против англичан и американцев, предписывалось вообще бросить фронт, идти к столице. Но группа армий «Центр» сама еле держалась от наседающих русских. Армия Венка приказ выполнила. Развернулась спиной к войскам западных держав и сунулась выручать Берлин. Однако наше командование в это же время нацелилось охватить Берлин кольцом. Для этого выдвигались 4-я танковая и 13-я армии. 24 апреля они столкнулись с колоннами Венка. Для поддержки наших танкистов и пехоты был выделен 1-й штурмовой авиационный корпус генерала Рязанова. Над неприятелем полк за полком понеслись «ИЛы», поливая эрэсами и пушечными очередями. Армия Венка была с ходу разбита и отброшена.
25 апреля войска 1-го Украинского фронта вышли к Эльбе и встретились с американцами. Переплывали через реку на лодках. Некоторые бросались даже вплавь. Политики и политиков здесь не было. Встретились союзники! Друзья! Обнимались, знакомились, появлялись фляжки с виски и водкой. Остатки территории Третьего рейха теперь были расчленены надвое. И в этот же день замкнулось кольцо вокруг Берлина. В городе оказалась заперта довольно крупная группировка — не менее 200 тыс. бойцов, 3 тыс. орудий, 250 танков. Но гарнизон был совсем не лучшего качества. Растрепанные дивизии 56-го танкового корпуса, разрозненные подразделения пехоты и СС, ПВО, охранные части, пожарные, полиция, старички и мальчишки фольксштурма, сводные отряды из штабных работников, недолечившихся раненых. Возглавить защитников фюрер поручил командиру 56-го корпуса Вейдлингу.
Но эта оборона уже рушилась. С разных сторон по улицам продвигались шесть армий 1-го Белорусского фронта и три армии 1-го Украинского. Дорогу прокладывала артиллерия всех калибров — от легоньких «сорокапяток» до гаубиц «особой мощности». Бомбежками и обстрелами в Берлине были разбиты правительственные и военные радиостанции. Чудом уцелела лишь флотская линия связи. Через нее рейхсканцелярия кое-как поддерживала связь с внешним миром. А сведения о положении на фронтах и даже в самом Берлине черпали из западных радиопередач, сводок Советского информбюро. 26 апреля снаряды стали падать на рейхсканцелярию, рвались во дворе. Фюрер разбушевался, требовал выявить и подавить советские дальнобойные батареи. От него скрыли, что обстрел вели уже не дальнобойные, а обычные полевые орудия.
Берлин превращался в развалины. Остатки гарнизона стиснули с двух сторон на узкой полосе, 15–20 км по фронту и 2–3 км в ширину. Бои шли не только на поверхности, немцы использовали для передвижений и вылазок тоннели канализации и метро. Туда же, на станции метро, укрыли госпитали, стекались прятаться от обстрелов многие тысячи горожан. Но и советские солдаты обнаружили подземные коммуникации. Штурмовые отряды двинулись по тоннелям, очутились совсем рядом с рейхсканцелярией. Узнав об этом, Гитлер распорядился взорвать шлюзы, в метро хлынула вода Шпрее. Захлебывались скопившиеся там берлинцы, раненые. Немецких солдат утопили гораздо больше, чем русских. Зато отсрочили развязку на день или два.
В больной атмосфере бункера до последнего момента плелись интриги. Геббельс и Борман подвели мину под уехавшего Геринга, объявили его изменником, отправили приказ о его аресте. Потом вдруг узнали, что Гиммлер завязал контакты с американцами и англичанами, его тоже заклеймили как предателя. А больной фюрер теперь мешал приближенным. Его подталкивали к самоубийству. 28-го состоялось бракосочетание Гитлера и Евы Браун. Участники церемонии вспоминали, что Геббельс не забывал «душевно» намекать фюреру — дескать, семейный уход из жизни будет достойным заключительным аккордом, вполне в духе древних германских легенд, опер Вагнера! Мертвый вождь, верная жена, кончающая с собой рядом с ним, пышные декорации горящего Берлина… Своим преемником, президентом и верховным главнокомандующим Гитлер назначил гроссадмирала Дёница (он говорил, что армия, СС и люфтваффе его «предали» — остался только флот). Рейхсканцлером назначался Геббельс, для Бормана вводился новый пост «министра партии». Вдобавок он назначался личным душеприказчиком фюрера.
29 апреля генерал Вейдлинг доложил Гитлеру, что надежд больше нет. По его оценкам, русские должны были достигнуть рейхсканцелярии не позднее 1 мая. А Геббельс и Борман гнули свою линию. Завещание уже было оформлено, чего ж тянуть? Фюреру рассказали о судьбе Муссолини и Клары Петаччи. Красноречиво обрисовали, как их трупы повесили вверх ногами на потеху толпе. Но и теперь самоубийства еще не случилось. Гитлер несколько раз затевал прощание, но откладывал последний шаг.
