Вторая бумага касалась гранда Адолфо. И гласила как раз о том, о чем я думал. Командующий экспедицией адмирал Кристобаль Хосе Мария Ильянос де Маркеру, граф Гонзаго, наделялся чрезвычайными полномочиями с правом отстранения от должности гранда Адолфо Керро Санчес Гомес де Агилар и заключения его под стражу за государственную измену. А так же принятие командования над имеющимися в Буэнос-Айресе воинскими формированиями для захвата незаконно построенного на землях испанской короны иностранного города.
– Всерьез за нас, Илья, доны берутся!
– Серьезно, княже.
– Что делать будем?
– То, что предложил. Успокоим гранда с его камарильей. Лапши я им на уши навешать смогу. И будем готовиться к следующему раунду.
– Действуй, воевода. Деваться нам некуда. Влез я в гадючник и людей в него завел. А может бросить все, да опять на Русь податься? Как думаешь?
– Не получится, княже. Люди в тебя поверили, свободы глотнули, свою силу почувствовали. Не смогут они теперь в болото боярское вернуться. Да и на Руси скоро станет очень неуютно. А куда твоим индейским подданным деться прикажешь? С собой не заберешь – от холода вымрут, да и везти их тебе некуда, земли-то нет! Здесь оставить? За год испанцы всех вырежут, а уцелевших в рабстве загнобят. Нет, княже! Некуда нам отступать, русские своих не бросают. Отобьемся, с Божьей помощью. Говорил я с Ним недавно. Помощь он мне обещал. Я уверен – выстоим мы, и княжество твое на земле этой будет расти и богатеть. По силам ноша, что на плечах наших. Надо только верить в себя и Господа нашего.
Князь, обернувшись на икону, перекрестился. Огонек небольшой лампадки, что теплился перед ликом, вдруг стал больше и гораздо ярче.
– Спасибо, Господи, за Знак, что ты подал нам! – князь в пояс поклонился иконе. – Завтра отец Михаил благодарственный молебен отслужит за победу над супостатом, Им дарованную. Все молящиеся в храм не поместятся, потому батюшка алтарь в поле ставить будет. Чтобы люди, общей молитвой собранные в одно место, еще больше осознали свое единство. В единстве сила! Об этом отец Михаил будет говорить людям. А пастырское слово многого стоит!
Да, наш батюшка мог зажечь словом на подвиг. И сам первым пойти его совершать. Несколько раз он во главе небольшого отряда уходил в пампу, к диким индейским племенам, неся им Слово Божье. Крестил детей и взрослых, рассказывал о том, как живет народ в нашем городе. Раздавал семена овощей, привезенных из Старого Света и нами уже выращиваемых. Показывал приемы обработки земли, дарил железные орудия труда, хоть мы сами испытываем в них некоторый дефицит. Результат его миссионерской деятельности, хоть и не сразу, но был получен. Племена, живущие по восточному берегу реки Уругвай, стали торговать с хуторянами-европейцами, подданными князя Северского. Нападения с этой стороны прекратились. И теперь батюшка три – четыре месяца в году проводит в «командировках», объезжая индейские поселения и крестя народившихся за время его отсутствие младенцев. К сожалению, он у нас один, и охватить всю обширную территорию Уругвая не может просто физически. Поплыву на Русь, заручусь поддержкой Патриарха в плане посылки нам еще нескольких священников и монахов для приобщения дикарей к православной церкви. Не все же тут католикам-иезуитам резвиться!
– Что, воевода. Обдумываешь, как испанцам в уши онучи впихнуть? – Голос князя вновь стал спокойным и уверенным. Нотки тревоги и сомнения в правильности того, что он делает, исчезли.
– Уже придумал. Только вот еще надо решить, какой корабль гранду подогнать, по сходной цене. У нас на три трофея моряков нет, а держать «шоб було» не резон. Сгниет раньше, чем команду верную наберем.
– Есть такой кораблик. Тот, что первым в залив вошел. Флагманский. Снаряды наши на нем пожар организовали, так экипаж его потушил. А потом те, что живы остались, сдались. Я им послабление сделал – «за отвагу на пожаре» поселил не в чистом поле, а в казарме бойцов пограничной стражи Сатемпо. Они все равно почти в полном составе на северной границе, отроги Бразильского нагорья караулят. Правда, их семьи потеснить пришлось. Но это временная мера. Вито испанцев уже в оборот взял, мозги им правит в нужную сторону. Четверых «сагитированных» на работы бесконвойные пристроил. Вот этот корабль, «Дева Мария Скорбящая» называется, и предложи. За недорого. Он так на мели и сидит пока. Зато второй галеон сразу после боя с мели сдернули и в Узкую бухту загнали. От чужих глаз подальше, к верфи поближе. Ремонт ему тоже требуется: палубу и фальшборт хорошо побили, и мачты от марсов по-новой наращивать надо. Но не горелый он и корпус цел. Нам понадобится! Пушек у нас теперь много, гранду корабль вместе с пушками предложи, так более заманчиво будет.
– Богатый подгон, восьмидесяти пушечный корабль! Не жирно будет?
– Хрен с ним, пусть подавится, родственничек! Главное, чтоб не вмешивался в разборки наши и в спину не ударил. Отдам корабль снаряженный, вместе с пушками и припасом воинским. И цену ломить не буду.
