Тропический лес стал постепенно редеть. Все чаще начали попадаться свободные пространства между стволов деревьев, заросшие травой и кустами. Сквозь кроны деревьев стали проглядывать пока еще невысокие горы. Слева в густой траве показалась протока, за которой блеснуло озеро. Но видел я его всего ничего. Баркас шел ходко, расталкивая форштевнем воду реки. Ветер туго надувал парус, давая гребцам еще некоторое время не тратить силы на греблю. Часа через три лес существенно поредел. Риу-Доси стала уже. Теперь она текла по неширокой долине. Горы по обоим берегам стали ближе, а из воды все чаще высовывались гладкие каменные лысины. Справа показался приток – река узкая, только для лодок доступная.
Погода начала меняться с нормальной на не очень. Вскоре пошел дождь. Я скомандовал ускорить движение. Гребцы взялись за весла, а впередсмотрящие усилили бдительность: видимость во время дождя хуже, а вероятность налететь на камень – выше. Так, поливаемые пришедшим с океана дождем, двигались часов пять. Каждые полчаса гребцы менялись на веслах и темп движения не снижался. Но вот наконец дождь закончился. Закончился и помогавший гребцам ветерок. Вода стала более мутная, ее уровень повысился. Усилившееся течение очень мешало продвижению. Наступал вечер, надо было подыскивать место для ночевки. Гребцы, хоть и часто менялись, все же сильно выбились из сил. По существу, сегодня они впервые за долгий срок взялись за весла. Не втянулись еще в работу, потому быстро и устали.
Вот показался широкий плес с песчаной отмелью. Лучшего места для ночевки не предвиделось, ошвартовались. Четко знавшие свои обязанности люди быстро занялись их исполнением. Кто побежал в лес за дровами, кто стал ставить навесы и выгружать необходимое для разбивки лагеря снаряжение. На охоту сегодня рассчитывать не приходилось, потому варили густой суп из привезенных с собой продуктов.
Следующие семь дней отличались друг от друга только степенью трудности прохождения баркасов в русле реки. Оно еще больше сузилось, стало извилистым, а течение быстрым. Все чаще днища баркасов елозили по камням, но пробоин пока не было, а течи быстро устранялись. Но вот постепенно река стала менее камениста, а долина – шире. Участились посадки тяжелогруженых баркасов на мели. Пришлось остановиться в удобном месте на сутки и распределять часть грузов по лодкам. По моим подсчетам, плыть нам осталось километров семьдесят до крутого поворота русла Риу-Доси на юг.
Погода становилась с каждым днем все противнее: наступала зима. Небо хмурилось, тучи закрывали небо, но температура воздуха почти не падала. Было тепло и сыро. Каждый вечер воинам приходилось чистить свои мушкеты, иначе ржавчина быстро превратит оружие в бесполезные железяки. Иногда моросил дождь, но делал он это вяло и не долго – приходившие с океана тучи разгружались над прибрежными лесами. Недаром же их дождевыми назвали.
На следующий день после вынужденной остановки встретился первый местный житель, в одиночестве плывший куда-то вниз по реке. Увидев лодки разведчиков, вынырнувшие из-за островка, он попытался скрыться, но не получилось. Индеец сдался и был доставлен ко мне. Выглядел пленник изможденно. На раны в бедре и правом плече были кое-как наложены повязки из листьев. Но из-под них все равно сочилась кровь. Судя по его состоянию, раны он получил не раньше вчерашнего дня.
– Я не понимаю его языка, Великий, – сказал Сатемпо, когда поднял пленника на палубу моего баркаса. – А он не понимает моего. Хотя некоторые слова знакомы.
И это не удивительно. Многие племена тропических лесных индейцев говорили на языках группы тупи-гуарани, но нередко различия между отдельными языками были настолько велики, что представители разных племен не могли понять друг друга. Но я-то полиглот!
Приказал снять с пленного повязки и промыть раны водой с добавлением в нее некоторого количества самогонки. Потом достал крест с зеленым камнем, мой инструмент для врачевания. Зеленые лучики из камня достаточно быстро остановили кровь и помогли ранам затянуться. Пока я лечил пленника, мои индейцы смотрели на это стоя на коленях. А когда раны затянулись, то уткнулись лицами в палубу, повторяя:
– Ньяманду́! Великий Ньяманду́!
Уж это слово понимало все коренное население с этой стороны Анд. Пленник с широко распахнутыми глазами рухнул передо мной ниц и произнес:
– Спасибо, Великий!
– Одной благодарностью не отделаешься. Отвечай: кто такой, откуда, куда и зачем?
Индейца звали Чумхол. Его деревня стояла выше по реке. Вчера на нее напали белые люди, сидевшие на странных животных. В руках они держали палки, изрыгавшие огонь, дым и гром, непонятно как убивавшие воинов. В него самого два раза попал огонь из этих палок. Уцелевших людей белые согнали в общественный дом и связали. Чумхола приняли за мертвого и не тронули. Он пролежал, где упал, до вечера. Потом уполз к реке, нашел лодку и поплыл по течению, куда вода вынесет.
