– Чего лыбишься? – грубовато спросил я, удивленный его реакцией.
– Лошади! Они нам очень пригодятся, воевода. Бандитов мы перебьем, это понятно. Они нам мешают. А вот лошадки!
Продолжить развить свою мысль он не успел. С низа реки раздался выстрел, затем второй. Мы вскочили на ноги. Шатун с палубы прыгнул в привязанную к баркасу лодку. Следом туда же попрыгали десять воинов. Веревку – ножом, весла на воду, и вот уже лодка птицей несется по воде. Научились индейцы веслами с уключинами пользоваться. Вон как быстро и дружно гребут сидя, а не стоя на одном колене, как до моего с ними знакомства на пустынном уругвайском берегу. То знакомство многое изменило. И прежде всего судьбы людей, индейцев племени ава-гуарани. Для всех, и прежде всего для себя, ставших уругвайцами.
Лодка Шатуна скрылась за поворотом. Шли томительные минуты ожидания. Но вот она показалась, таща на буксире чужую. Видимо разглядев, что я стою на палубе и смотрю в его сторону, командир, я это услышал, рявкнул на гребцов. Лодка заметно прибавила ход и вскоре выскочила на галечный берег возле баркаса. Трофейную воины тоже вытащили на берег и поставили рядом. Я спрыгнул на гальку и подошел. Эта лодка разительно отличалась от моих плоскодонок. Длинная и узкая, приспособленная и для движения по мелководным каменистым рекам, и по широким и глубоким. Сделана из цельного ствола дерева, очень тщательно, даже изящно. Похожие лодки в Сибири называются «бат». И на протяжении столетий являются отличным подспорьем тамошним жителям. Как и здешним. Не зря местных жителей белые поселенцы назвали «индейцы каноэ».
В лодке лежали четыре трупа, утыканные болтами самострелов. Судя по одежде и лицам – метисы. Еще там были несколько каких-то свертков, узлов и два ружья. От лодки Шатуна донесся протяжный вой. Я перевел взгляд. Воины привезли и пленных! Не всех перестреляли, есть, кого допросить. На гальке, скорчившись, лежали двое: европеец лет сорока и индеец. У европейца болт торчал из левого плеча, у индейца… Да, такого я еще не видел! И кто же это у меня эдакий снайпер-изувер?
– Шатун, докладывай.
– Воевода, я привез воина. Он был в дозоре и участвовал в схватке с этими…
– Давай его сюда.
Десантник махнул рукой, подбежал воин в мокрой одежде.
– Говори.
– Великий! Командир Шатун послал меня и еще троих следить за рекой. Мы бежали быстро, но не успели. Эти враги уже были на берегу. Этот, – воин показал на скорчившегося на гальке индейца, под которым расплылось кровавое пятно, – нас заметил и крикнул остальным. Те выстрелили два раза, но не попали. Мы тоже стали стрелять. А этот, – воин опять показал на индейца, – решил сбежать. Я выстрелил…
– И попал ему точно в член, – под громкий хохот собравшихся воинов, я закончил его фразу.
Воин нахмурился и обиженным голосом произнес:
– Я ему в бедро целил, но он крутнулся и прыгнул в реку. Ну и болт попал… Туда. Я его сразу выловил из воды, а то удрал бы.
– Ага, удрал бы! – раздался голос Шатуна. – С отстриженными причиндалами.
Пока народ потешался над казусным выстрелом, подранок исходил кровью и уже даже не стонал. Допрос был бесполезен, потому я прикоснулся к его лбу и, не соблюдая осторожности, вторгся в сознание. Закончив считывать с его памяти интересующую меня информацию, приказал добить. Ни к чему длить его муки. Снайперу, так я при всех нарек отличившегося воина, объяснив значение этого слова, вынес благодарность. А Шатуну, потихоньку на ушко, выговор: его воины даже по лесу должны бегать, как тени, и не нарываться на неожиданности. Они сами должны быть неожиданностью для всех, а не кто-то для них. Хорошо хоть, что стреляют метко. Шатун нахмурил брови и ответил, что замечание понял и больше такого не повторится.
Перешел ко второму пленнику. Болт из его плеча уже выдернули, а рану перевязали. Клиент был бледен, сидел, привалившись к борту лодки, и с ненавистью смотрел на меня. Информативного общения явно не получится. Ну, что ж. Так даже лучше, а то вдруг жалость проснется. Она сейчас не к месту и не ко времени. Я подошел к пленнику и положил ладонь ему на лоб. Тот мотнул головой, но я физический контакт разорвать не позволил. Через несколько мгновений я уже знал все, что было в его памяти. Больше он мне не был нужен. Воины подхватили пленника и поволокли в лес, куда уже перетащили всех убитых. Следов оставлять нельзя. Ушли люди в джунгли и пропали. Мало ли что с ними могло случиться! А нас здесь нет, и не было.
Командиры вновь собрались на палубе моего баркаса. Я начал рассказывать, что узнал:
