– Наш караван увидел тот индеец, которому Снайпер отстрелил причинное место. Рыбу он ловил, а разведчики Сатемпо его проглядели. Вернется, я с ним поговорю! Было это четыре дня назад. Тогда мы еще приток миновали, не слишком большой. Об увиденном индеец доложил хозяину. Его плантация в лесу, выше по притоку, с реки не видно. Тот отправил людей разведать, кто мы и что здесь делаем. Не остановись мы внепланово, еще долго не узнали бы о соглядатаях. Так получилось, что они едва не выскочили прямо на нас. Но вовремя заметили, что мы у берега, и успели спрятаться. А вот твои воины, Шатун… Ну, ты уже слышал мое мнение по этому поводу. Короче, наследили мы. И что дальше будет – не знаю. На обратном пути могут ждать сюрпризы. Но это дело отдаленного будущего. Теперь о настоящем. Впереди захваченная бандой охотников за рабами индейская деревня. Они там сейчас веселятся и отдыхают от трудов праведных. Ждать, пока они уберутся с нашей дороги, мы не можем. Некогда, да и запасы без толку подъедать жалко. К тому же у них есть то, что нам очень может пригодиться: лошади. Предлагаю взять деревню по-тихому. Но чтобы ни один бандит не ушел. Проверить оружие и снаряжение. Потом еда и сон. Рабочие останутся здесь. Вооружить их всем, что есть. Они свободные люди и тоже воины. За себя постоять смогут, если за разведчиками снизу еще кто притащится. Выполняйте.
Командиры разбежались. А я принялся за кашу, принесенную Маркелом. К вечеру вернулись разведчики. По докладу Сатемпо и в переводе на понятный язык его мер расстояний, до захваченной деревни километров десять. Вождь оставил там почти всех своих воинов для наблюдения и разведки скрытных подходов. Сам вернулся только с двумя гребцами. Насчистал двадцать семь белых, вооруженных мушкетами, и около сорока лошадей. Точнее не скажет, лошади его почуяли и стали беспокоиться. Белые чувствуют себя хозяевами положения, пьют что-то и орут песни. Вождь привязан к столбу, но вроде еще жив. Остальные индейцы сидят в большом круглом доме. Убитых индейцев Сатемпо возле хижин не видел. Это означает, что бандиты собираются остаться в деревне еще на несколько дней, иначе, зачем убирать трупы. Обходя деревню, воины нашли несколько троп, уходящих в разные стороны. Одна из них ведет сюда, но не вдоль берега, а по лесу, напрямую. Он послал по ней двух воинов. Остальные ждут возле деревни.
Я выслушал Сатемпо. Тропа – это хорошо. Плыть ночью по незнакомой реке на перегруженных лодках, да еще стараясь делать это незаметно, опасно и глупо. Идти по лесной тропе тоже опасно, но в меньшей степени. Делать это моим воинам уже приходилось, и неоднократно. Там, правда, лес был не такой, но и тропы не было, сами ее торили. Потому ждем разведчиков и выступаем. До утра как раз успеем добраться до деревни.
Марш-бросок получился знатный! Я даже запыхался и потом изошел. Вот что значит быть старшим военачальником и отлынивать от физических нагрузок в виде кроссов по полосе препятствий. Вернемся, начну бегать по утрам! Обязательно! Если время будет.
Ночной марш по джунглям опасен не только тем, что можно нарваться на вражеский секрет. Вряд ли бандейранты этим озаботятся. Хищники тоже не очень страшны – услышав и учуяв множество людей, постараются заранее убраться с нашей дороги. А вот ядовитые змеи для моих босоногих воинов опаснее всех. Это я понял во время рейда по «принуждению к миру» соседей моего тестя, вождя ава-гуарани Матаохо Семпе. Потому я приказал воинам обуть приготовленные для путешествия по скалам Серра ду Эспиньясу башмаки. И привязать к ногам нечто вроде дополнительных голенищ из парусины, прокусить которую змея не могла. Так будут делать во многих латиноамериканских армиях, ведущих боевые действия в джунглях. Но они до этого додумаются в будущем, а я применяю уже сейчас.
Бежали долго. Хорошо, что тропа была нахожена и ощущалась босыми ногами индейцев. Мне и Шатуну было проще, мы обладали способностью видеть в темноте. «Кошачий глаз» называется. Мне эту способность Бог дал, а я поделился ей с Шатуном и Жень-Шенем, когда плыли наказывать испанцев, что нашего друга дона Мигеля убили. На утренней заре воины Сатемпо окружили деревню, перекрыв все тропы, выходящие из нее. Диверсанты Шатуна проникли в деревню и приступили к зачистке. Бандиты чувствовали себя совершенно свободно, и часовых выставили только у большой круглой хижины с пленными. Как ни странно, часовые бодрствовали. Видимо, боялись, что пленники разбегутся и лишат их жирного куша. Умерли они быстро и почти бесшумно: сюрикены в горле давали возможность только клекотать, разбрызгивая кровь.
