Маша смущенно улыбнулась. Волк отчаянно хотел быть героем. И ведь он действительно ее спас. Что бы мог с ней сотворить Максим и что бы потом с ним сделал Брок? Лучше не представлять…
– Хати, спасибо тебе за все! Большое спасибо. Ты настоящий друг! Я этого никогда не забуду.
Захлебываясь в противоречивых эмоциях, она разревелась как девчонка. Хати тут же оказался рядом и неловко погладил ее волосы.
– Ну, что ты, не плачь! – кажется, он был смущен не меньше Маши, – тебя сейчас нужно очень беречься. Такая маленькая и хрупкая. Если бы ты была моей, я бы ни за что тебя не оставил. Я бы всегда заботился о тебе…
В его голосе звучала такая неподдельная нежность, что у Маши потекли новые слезы.
«Господи, какие они все хорошие… такие добрые, простые, чистые. Даже когда Хати сказал, что обнюхивал меня, лежащую без сознания, он как-то легко в этом признался, словно это самое обычное дело, у него и в голове, наверно, тогда ничего плохого не было».
Она снова глубоко вдохнула теплый лесной воздух. Вокруг пахло нагретой за день землей, сосновой хвоей и еще чем-то терпким, кисловатым…
Заметив ползущего по плечу здоровенного рыжего муравья, она вскрикнула, а Хати засмеялся, сбрасывая насекомое с ее платья и помогая подняться на ноги. Правда, это получилось не очень удачно, вдруг резко закружилась голова, и Маша почти упала на руки спасителя.
– Если бы не твой «медвежонок»… – хрипло начал он.
– А Брок тебя Волчонком зовет! – невпопад проговорила Маша. – Только не обижайся, думаю, не со зла…
– Я про того, кто у тебя внутри, – нахмурился Хати, не размыкая объятий.
– Спасибо тебе! – с чувством сказала Маша, поднимая к нему голову, – ты замечательный, ты просто великолепный! У тебя непременно появится самая лучшая для тебя девушка.
– Откуда же ей здесь взяться? – печально проговорил он, быстро оглядываясь, словно сию секунду здесь могла появиться та самая – единственная для него.
– Я же приехала. И теперь живу с Броком. Наверно, судьба! Надо верить и когда-нибудь приплывут твои алые паруса, может быть даже уже скоро.
– Какие еще паруса? – не понял Хати, хмурясь все больше. Уж не смеется ли над ним Маша.
– Есть такая трогательная романтическая история, я тебе потом расскажу.
– Да уж, расскажешь! Медведь меня к тебе никогда не подпустит. И никому не позволит больше украсть, это уж точно!
– Что за чепуха, надо же, какой узурпатор – "не подпустит"? А если ты станешь мне другом? – всерьез негодовала Маша. – Скажи, почему на базу никогда не приходишь? Там вас все ждут, а Лис, ну, то есть Алексей Викторович – очень даже неплохой дядька, с ним всегда можно договориться.
– Не хочу… – огрызнулся Волк. – Будут глазеть как в зоопарке, а потом еще и в клетку сунут для изучения.
– Никто вас никуда не сунет! Вы среди своих…
– Где ж эти свои раньше были? – во взгляде светлых глаз Хати притаилась застарелая боль и обида.
В этом он был сейчас похож на Брока. Тяжелые воспоминания мучили его так же, хотя общаясь с Машей, он сразу выглядел довольно приветливым, не то, что Брок при их первой встрече.
– Ты мог бы к нам прийти… ко мне, – неуверенно попросила Маша, – и чем же тебе мой «медвежонок» помешал?
Волк искренне удивился недогадливости девушки.
– Так ведь этот… который Брок теперь ни за что не отдаст тебя мне со своим малышом. Даже если подеремся взаправду.
– Драться незачем, мы с ним теперь пара, – тихо улыбнулась Маша. – Дождись свою любимую, только для тебя… А ты что же, и с ребенком меня взял?
– Конечно!
– Вот чудной! Так ведь ты меня первый раз видишь. Что ж вы все тут славные такие и мучаетесь… – у нее опять навернулись на глаза слезы, она вдруг каким-то внутренним чутьем поняла, что Хати потянулся к ней, пожалуй, лишь от своего бесконечного одиночества, отчаянно нуждаясь в чьем-то внимании, желая самому заботиться о ком-то, быть нужным.
Машу охватила нежность и жалость к этому большому мужчине, одновременно похожему на заброшенного ребенка.
– Ну, вот плачешь опять… – Хати наклонился к ее лицу, губами собирая с Машиной щеки соленые капли.
Она немедленно отстранилась от Волка. Надо было срочно что-то делать: возвращаться пешком на базу, помочь Савельеву, (хотя бы из соображений гуманности), попытаться завести машину, хоть что-нибудь, чтобы не стоять вот так близко к этому странному симпатичному парню.
Маша начала с самого простого, с разговоров:
– Скажи, а где ты ночуешь? Часто видишь в лесу другого мужчину, такого же как ты с Броком? Вы с ним общаетесь?
– Я живу в доме у озера, кстати не так далеко от твоего, странно, что мы не встретились, когда ты была одна. Я мог бы найти тебя раньше Брока, и сейчас ты была бы со мной.
В его серых глазах мелькнуло неподдельное сожаление, и Маша постаралась отогнать от себя мысли о подобном развитии сценария.
– А в третьем из нас живет кровь Барса. Он сказал, что они его так и называли – Ирбис, да он сразу переделал имя на Брис, когда стал свободен. Не хотел оставлять себе целиком их прозвища.
– Удивительно!
