Графиня Турова, не изменившись в лице, положила руку на колено и стала рассматривать ее, казалось, не без удовольствия. Затем она перевернула руку и взглянула на ладонь. И тоже осталась вполне довольна. Потом она взялась за золоченый подлокотник и тихонько, словно скучая, забарабанила по нему пальцами. Александр заторопился.
– Возник вопрос, – деликатно продолжил он, – есть ли у меня перспективы, кроме принадлежащих мне сейчас поместий? – Он вновь умолк в надежде, что она придет ему на помощь.
Она подняла взгляд с явным интересом.
– Мне ничего не было известно о твоих перспективах, – заметила она ласково.
Прекрасно. Если она решила играть с ним, единственной его защитой было казаться искренним.
– Полагаю, у меня их нет, Дарья Михайловна. Но я смел надеяться, что вы, как моя родственница, могли упомянуть меня в завещании. Если нет, то я, разумеется, буду действовать соответственно.
Старая графиня осталась невозмутима. Он понятия не имел, поверила ли она ему и о чем она думает.
– Ты намерен жениться?
– Надеюсь. Когда-нибудь… – Он был осторожен, чтобы не связать себя обязательствами. И увидел, что графиня хмурится.
– Ты можешь назвать мне хоть одну семью, с которой ведешь переговоры? – Было очевидно, что она ему не поверила.
Он назвал фамилию немки.
– Поздравляю. Хорошая балтийская семья. Все не так плохо, как могло быть. – Затем она ему улыбнулась. – Однако из того, что я слышала, Александр Прокофьевич, можно заключить, что невеста – богатая наследница. Я уверена, ее состояния хватит на все ваши нужды. – Она вновь взглянула на свою кисть, словно ища у руки сочувствия, что ей так долго приходится вести эту скучную беседу. – Но, конечно, может быть и так, – продолжила она все с тем же выражением лица, – что вопрос не имеет никакого отношения к женитьбе. Вероятно, у тебя денежные трудности?
– Нет, нет! – «Вот ведьма!»
– Возможно, у тебя имеются долги?
– Долги имеются у всех.
– Об этом я слышала. – Она фыркнула. – У меня их нет.
«Нет долгов»! Это было еще мягко сказано. Она управляла своими слугами железной рукой. Одному Богу было известно, какой у нее доход.
На несколько секунд внимание графини, казалось, рассеялось, взгляд устремился куда-то вдаль.
– Так-так. Если ты женишься, полагаю, мы не будем иметь удовольствия столь часто видеть тебя у нас.
Он проигнорировал намек на мадам де Ронвиль.
– Вовсе нет, Дарья Михайловна, – спокойно возразил он. – Мы с женой будем вас навещать.
– Несомненно. – И тут она неожиданно одарила его лучезарной улыбкой. – Ты совершенно разорен?
– Нет, – солгал он под ее задумчивым взглядом. Повисла короткая пауза.
– Что ж, Александр Прокофьевич, должна сказать тебе, что в настоящий момент ты не значишься в моем завещании.
Он склонил голову. Хотя ни один мускул его лица не дрогнул, он почувствовал, как покрывается смертельной бледностью, но, понимая, что она за ним наблюдает, смело поднял взгляд.
– И все же, – произнесла она со вздохом, – твой отец был моим родственником, и ты определенно в затруднительном положении. – Последние слова прозвучали с легким презрением. – Потому я включу твое имя. Не ожидай слишком многого. Однако этого, смею предположить, будет достаточно.
Боже милостивый, все-таки еще оставалась надежда.
– Пора возвращаться к картам. – Не дожидаясь его руки, графиня резко поднялась. Вдруг она остановилась и повернулась к нему. – Хорошенько поразмыслив, Александр Прокофьевич, я прибавлю одно условие. Да, думаю, пора тебе жениться. Ты получишь свое наследство, но только если женишься на этой балтийской девочке. – Она весело улыбнулась. – Это все, что я имею тебе сказать, mon cher. – С этим она удалилась.
Он смотрел, как она уходит. Как она узнала, что за дьявольское чутье подсказало ей, что именно этого он хотел избежать?
– Клянусь, она и впрямь спит с открытыми глазами, – пробормотал он с досадой.
В огромном доме царила тишина; гости разъехались. Александр с любовницей удалились в ее комнаты в восточном флигеле и теперь наконец могли поговорить наедине. Естественно, они обсуждали его женитьбу.
Во флигель легко можно было попасть по коридору из главного здания; был там и отдельный выход на узкую черную лестницу, которая вела на улицу. Словом, идеальное место для тайных свиданий. Комнаты Аделаиды де Ронвиль были восхитительны. Будто она и не уезжала из родной Франции: мебель эпохи Людовика XV и XVI, обюсонский ковер с цветочным бордюром, плотные шторы из травчатого шелка с тяжелыми воланами и кистями, мебель с роскошной обивкой, гобелены с очаровательными пасторальными сценами, розовые и голубые тона, позолота, но никакой чрезмерности. В том, как она обставила комнаты, ощущались легкость, простота и чувство соразмерности, создававшие особый шарм.
Когда Александр сообщил о решении графини, она нежно взяла его руку и улыбнулась:
– Ты должен жениться на этой девушке, мой друг.
