Следует перечислить подробнее те итальянские черты, которые Н. П. Лихачев и Н. П. Кондаков считают занесенными в русскую живопись через посредство Византии и южнославянских стран. Внимание обоих ученых привлекла более всего иконография, и особенно иконография Богоматери. Оба исследователя исходят из того положения, что византийская иконография Богоматери, сложившаяся к X–XI векам, ограничивалась только символическими композициями «Знамения», «Одигитрии», «Деисуса», «Печерской». «Приступая к разбору изображений Божией Матери в Византии, – пишет Н. П. Лихачев, – мы должны прежде всего отметить коренное внутреннее отличие их от Мадонн итальянской живописи. Мадонны великих итальянских мастеров изображают мать и младенца… Византийские изображения – иное, это «образы» в полном смысле этого слова, живописное представление богословских идей»[282]. Далее Н. П. Лихачев и Н. П. Кондаков указывают на обилие в русском искусстве типов изображения Богоматери, по-видимому, совершенно неизвестных Византии X–XI веков, – прежде всего «Умиления», изображающего мать с нежно обнявшим ее и прильнувшим к ее щеке младенцем, типа «Млекопитательницы», «Коневской», «Страстной» и еще многих других[283]. Все эти типы упомянутые русские ученые считают занесенными с Запада в искусство Византии, а оттуда в русскую живопись. Для доказательства западного происхождения типа «Умиления» Н. П. Лихачев проделал огромную и кропотливую работу обзора сохранившихся в различных музеях византийских свинцовых вислых печатей, на которых, по его убеждению, оттискивались изображения, заимствованные с икон или монументальной живописи. На этих печатях Н. П. Лихачевым не был встречен тип «Умиления», что доказывает его отсутствие в византийском искусстве, если только не объясняется невозможностью отчетливо воспроизвести эту сложную и слитную композицию на маленьком кусочке свинца и естественным предпочтением, которое оказывали византийские печатники более простым и отчетливым композициям «Знамения» и «Одигитрии». «Из рассмотрения доступных нам данных составляется заключение, – пишет Н. П. Лихачев, – что тип «Умиления» хотя и появился в византийском искусстве, но очень поздно, и составляет крайнюю редкость»[284]. Н. П. Кондаков, напротив, утверждает, что «исконное происхождение типа «Умиления» по всем данным византийское и установка его относится к XI–XII векам; по-видимому, самое название «Умиление» является переводом Божией Матери Элеусы – Милостивой. Исследование древнейших типов «Умиления» показывает, что они так или иначе воспроизводят в XII–XIII столетиях образ, подобный чудотворной иконе «Владимирской Божией Матери» в Успенском соборе, что подтверждается медными образками именно этой эпохи, находимыми в развалинах древнейших киевских храмов. Но эта древняя основа, перешедшая рано в иконописный обиход греко-православной общины в Италии, поступила в XIII веке в качестве излюбленной и освященной формы в иконопись средней и северной Италии (чему примеры мы находим, между прочим, в собраниях Пизы и др.) и распространилась в ряде иконописных вариантов XIV–XV веков. Очень ясно это можно видеть на иконе Амбруоджо Лоренцетти в аббатстве Евгения близ Сиены»[285].
Следует, таким образом, согласно Н. П. Кондакову, что тип «Умиления» хотя и появился впервые в Византии, все-таки, чтобы появиться в ней вторично и войти в русскую живопись, должен был почему-то пройти через Италию. Искусственность такого построения очевидна сама собой, и она вызвала справедливую критику проф. Г. Г. Павлуцкого. Нельзя не согласиться с некоторыми выводами этого ученого, сделанными после разбора книг Н. П. Лихачева и Н. П. Кондакова. «Монеты и вислые печати недостаточны для того, чтобы судить о Богоматери в византийском искусстве. Они не охватывают всех типов или, по крайней мере, передают лишь древнейшие из них… Русские иконы Богоматери восполняют этот недостаток. Все они находятся в зависимости от византийских, а не от западных памятников. Все итальянские Мадонны XV века, несмотря на свой реализм, ясно показывают свою зависимость от византийских образцов… Все они разрабатывают более или менее свободно мотивы, данные византийскими образцами… Те изображения Богоматери, которые выражают материнскую любовь, чувство («Умиление», «Страстная») и которые считаются итальянского или западного происхождения, на самом деле происходят от византийских образцов, как доказывает изображение Богоматери на бронзовой двери в Равелло (1173 г.)… Нужно стать на сторону тех ученых, которые относят начало Возрождения к Византии. Драматизм, который мы видим в русских иконах, проник в русскую иконопись вовсе не из области итальянского Возрождения, но относится ко внутренней работе византийского искусства, начавшейся в XI веке»[286].
