— Маша, ты не знаешь, где может быть сейчас Алеша? Они с Юрой почти четыре часа назад ушли. Сказали, что ненадолго, и нет до сих пор. Может, насчет Якуба что-то прояснилось? До участкового тоже дозвониться не могу.
Теперь уже все заволновались всерьез. Ни Юру, ни Алешу нельзя было назвать людьми безответственными. Почему не позвонили Вале? Или Маше? Ведь не могут у обоих сразу разрядиться телефоны. Почему не отвечают оба?
Может, они что-то поняли насчет этого плана, на котором завитушка? И заблудились — там же какой-то лабиринт… Тетя Леля впервые пожалела, что не может сейчас оставить Машу. Эх, сейчас бы поехать самой, выяснить все на месте…
— Елена Семеновна, — Маша прервала ее размышления, — спасибо, что пришли. Я чувствую себя уже совсем хорошо. — Она вскочила с дивана и стала быстро одеваться. — Вы, пожалуйста, не обижайтесь, но Юрку надо искать. Они не могли просто так уйти надолго. Я сейчас поеду к Алеше.
Тетя Леля умела принимать решения быстро.
— Что ж, если вы так решили, едем вдвоем.
Через пять минут они уже сидели в такси.
Когда Юра подъехал к Алешиному дому, не было еще и часа. Алеша как раз должен был вернуться из церкви.
У дома играли дети. Валя, поглядывая на них, вязала. Юра улыбнулся: картина была идиллическая.
Валя ему обрадовалась.
— Мы вчера вечером Маше не дозвонились, а потом показалось, что уже поздно. Но есть новость, и, даст Господь, хорошая. Во всяком случае, хоть что-то мы узнали. Алеша сам вам расскажет, идите в дом. Он только что пришел с обедни.
В гостиной Алеша в рясе говорил по телефону — Юра понял по его репликам, что с участковым. Тот занимался поисками Якуба, и почему-то здесь, в этом районе. Из разговора было ясно, что поиски теперь идут на лугу вдоль Днепра.
Новость о том, что Якуб мог пропасть где-то неподалеку, Юру почти не удивила. После слов Вали он ожидал подобного. Но хорошая ли это новость? Все что угодно могло случиться на лугу. Там ведь недавно и Машин сосед погиб… Ох, связана пропажа Якуба с завитушкой, с листком, с записями Мурзакевича — все, все связано. Юра, насколько мог быстро, рассказал Алеше обо всех событиях последнего времени.
Алеша разглядывал листок.
— А знаете, — вдруг сказал он, — это же подземный ход из нашей церкви. И я даже могу сказать, где он начинается. — Он даже вскочил и хлопнул себя по лбу, что в рясе выглядело довольно забавно. — Пойдемте прямо сейчас, там, правда, завалено сильно. Погодите, фонарик возьму.
Быстрым шагом прошли мимо Вали, которая как раз собиралась вести детей в дом — отряхивала Кате испачканные ручки и объясняла Боре, что песок из ведерка следует высыпать, не нужно нести в дом.
— Валюша, нам нужно кое-что посмотреть, потом расскажу. К обеду, скорее всего, не успеем, обедайте без нас. Мы после, как вернемся, — бросил Алеша на ходу.
Они торопливо шли через большой, поросший травкой церковный двор. Была середина дня, погода стояла теплая, но не слишком жаркая, Алешина ряса развевалась на ветерке.
— Понимаете, Юра, там у нас большой подвал под церковью. Я давно рассмотрел: ход оттуда есть, во всяком случае, был раньше. Куда ведет — не знаю. Неприглядный, конечно, всяким хламом завален. Туда и не ходит никто. Скорее всего, нельзя пройти далеко — там дальше обломки кирпичей и просто мусор. Здесь в советское время склад был, вы ведь знаете. Церковь снаружи отремонтировали, а на подвал епархия денег не дает.
В церкви было прохладно и полутемно. Прихожане разошлись, в этот будний день их, наверное, и было немного. Служительница, продающая свечи, что-то подсчитывала в своем углу на листочке.
Алеша повел Юру через пустую, мрачноватую сейчас церковь. Горели только несколько маленьких свечей перед иконами. Окна здесь были прорублены высоко, свет с трудом достигал каменного основания. Юра прошел за Алешей в один из приделов, почти полностью занятый винтовой лестницей. Узкая и крутая, она вела под купол, на высокие хоры.
Они обогнули лестницу. Алеша оглянулся на Юру, приглашая за собой в темноватый угол. Там он, наклонившись, с усилием отодвинул каменную плиту — одну из широких каменных плит пола. Открылась точно такая же узкая и крутая лестница, ведущая вниз. Алеша включил фонарик, и они начали спускаться.
Спуск был довольно длинный. Запахло сыростью, стало прохладно. Наконец лестница закончилась.
— Вот, смотрите, — Алексей посветил фонариком по стенам, — это подвал. — Помещение было довольно большим и совершенно пустым. — Мы здесь ничего не держим и практически здесь не бываем. Увы, не получается пока привести в порядок. Идемте в тот угол, там какой-то коридор начинается, я давно заметил. Только никто не знает, куда он ведет.
В углу действительно начинался узкий коридор. Как далеко он уходил — разглядеть было нельзя, и не только из-за слабого света фонарика. Впереди просвет заслоняли осыпавшиеся обломки кирпичей.
Уходить, однако, не хотелось. Что там, куда ведет коридор? Если это тот самый, что изображен на плане, то к Борисоглебскому монастырю — на луг. Внутри там должны быть еще помещения — так на плане.
