В течение года он осаждал Кандагар. Когда он сдался (1738 г.), то обошелся с его защитниками так мягко, что отряд афганцев поступил на службу под его знамена и оставался верен ему до самой смерти. Он двинулся в поход на Кабул, ключ к Хайберскому перевалу; захваченная добыча позволила ему поддерживать армию в хорошем настроении. Могольский император Индии Мохаммед-шах отказывался верить в возможность персидского вторжения; один из его губернаторов убил посланника Надира; теперь Надир перешел Гималаи, взял Пешавар, переправился через Инд и продвинулся на расстояние шестидесяти миль от Дели, прежде чем армия Мохаммеда оказала ему сопротивление. На равнине Карнал огромные полчища сошлись в битве (1739 г.); индийцы полагались на своих слонов, персы атаковали этих терпеливых животных огненными шарами; слоны повернули и бежали, повергнув индийскую армию в беспорядок; десять тысяч индийцев были убиты, еще больше взято в плен; Мохаммед-шах пришел с мольбой о пощаде «к нашему небесному присутствию», сообщал Надир.23 Победитель потребовал от него сдачи Дели и почти всех его переносных богатств на сумму 87 500 000 фунтов стерлингов, включая знаменитый Павлиний трон, который был сделан (1628–35) для Шах-Джехана в зените могольского могущества. Во время бунта среди населения погибли несколько солдат Надира; он отомстил за них, позволив своей армии уничтожить 100 000 туземцев за семь часов. Он извинился за это, отдав своего сына Насруллу в жены дочери Мухаммеда. Затем он беспрепятственно отправился в Персию, зарекомендовав себя как величайший завоеватель со времен Тимура.
Он считал, что если распустить армию, то она может вызвать хаос и восстание; если оставить ее в силе, то ее нужно будет одевать и кормить; его вывод заключался в том, что война обойдется дешевле мира, если ее можно вести на чужой территории. На кого напасть следующим? Он вспомнил набеги узбеков на северо-восток Персии, свое собственное рабство и смерть матери в рабстве. В 1740 году он ввел свои войска в Узбекистан. У эмира Бохары не было ни сил, ни духу оспаривать продвижение Надира; он покорился, выплатил огромную репарацию и согласился, чтобы река Оксус, как и прежде, была границей между Узбекистаном и Персией. Хивинский хан предал смерти эмиссара Надира; Надир убил хана и освободил тысячи персидских и русских рабов (1740).
Надир стал солдатом, у которого не осталось ума на государственную деятельность. Мир стал для него невыносимой скукой. Добыча сделала его скупым, а не щедрым. Обогатившись индийскими сокровищами, он объявил трехлетний мораторий на налоги в Персии; затем передумал и приказал платить по старинке; его сборщики налогов обнищали, как будто Персия была завоеванной страной. Подозревая сына в заговоре с целью свержения, он ослепил его. «Ты ослепил не мои глаза, — сказал Риза Кули, — а глаза Персии».24 Персы начали ненавидеть своего спасителя, как русские научились ненавидеть Петра Великого. Религиозные лидеры возбуждали против него негодование народа, оскорбленного в своей религиозной вере. Он пытался подавить поднимающееся восстание массовыми казнями; из черепов жертв он строил пирамиды. 20 июня 1747 года четверо членов его собственного телохранителя вошли в его палатку и напали на него; он убил двоих из них, остальные зарубили его. Вся Персия вздохнула с облегчением.
После него страна пришла в еще больший беспорядок, чем при афганском владычестве. На трон претендовали несколько провинциальных ханов, начались убийства. Ахмед-хан Дурани довольствовался тем, что основал современное королевство Афганистан; Шах Рух — красивый, приятный, человечный — ослеп вскоре после своего воцарения и удалился править Хурасаном до 1796 года. Карим-хан вышел победителем из борьбы и основал (1750) династию Занд, которая продержалась у власти до 1794 года. Карим сделал Шираз своей столицей, украсил его красивыми зданиями и подарил Южной Персии двадцать девять лет умеренного порядка и мира. После его смерти борьба за власть вновь приняла форму гражданской войны, и в стране воцарился хаос.
