Некоторые крепостные были обучены искусствам и ремеслам и обеспечивали почти все нужды своих хозяев. На пиру у Екатерины II (рассказывает граф де Сегюр) поэт и композитор оперы, архитектор, построивший зал, художник, украсивший его, актеры и актрисы в драме, танцоры в балете и музыканты в оркестре — все были крепостными графа Череметьева.7 Долгой зимой крестьяне изготавливали одежду и орудия труда, которые им понадобятся в следующем году. Городская промышленность развивалась медленно, отчасти потому, что каждый дом был лавкой, а отчасти потому, что транспортные трудности обычно ограничивали рынок сбыта окрестностями производителя. Правительство поощряло промышленные предприятия, предлагая монополии фаворитам, иногда предоставляя капитал, и одобряло участие дворян в промышленности и торговле. Зарождающийся капитализм появился в горнодобывающей промышленности, металлургии и военном деле, а также в фабричном производстве текстиля, пиломатериалов, сахара и стекла. Предпринимателям разрешалось покупать крепостных для обслуживания своих фабрик; такие «владельческие крестьяне», однако, были привязаны не к владельцу, а к предприятию; правительственный указ 1736 года обязывал их и их потомков оставаться на своих фабриках до официального разрешения покинуть их. Во многих случаях они жили в казармах, часто изолированно от своих семей.8 Продолжительность рабочего дня составляла от одиннадцати до пятнадцати часов в день для мужчин, с часом на обед. Заработная плата составляла от четырех до восьми рублей в день для мужчин, от двух до трех рублей для женщин; но некоторые работодатели предоставляли своим работникам питание и жилье, а также платили за них налоги. После 1734 года на фабриках увеличилось количество «свободного», некрепостного труда, что давало больше стимулов для рабочих и больше прибыли для работодателя. Труд был слишком дешев, чтобы способствовать изобретению или применению машин; но в 1748 году Пульцунов применил паровую машину на своем железоделательном заводе на Урале.9
Между дворянами и крестьянами постепенно сформировался небольшой и политически бесправный средний класс. В 1725 году около трех процентов населения составляли купцы: торговцы в деревнях и городах, на ярмарках; импортеры чая и шелка из Китая, сахара, кофе, пряностей и лекарств из-за границы, а также тонких тканей, керамики и бумаги из Западной Европы; экспортеры древесины, скипидара, смолы, талова, льна и пеньки. Караваны шли в Китай по сибирским и каспийским путям, корабли отправлялись из Риги, Ревеля, Нарвы и Санкт-Петербурга. Вероятно, по рекам и каналам проходило больше перевозок, чем по дорогам или морю.
В центре этой внутренней торговли находилась Москва. Физически это был самый большой город в Европе, с длинными, широкими улицами, 484 церквями, сотней дворцов, тысячами лачуг и населением в 277 535 человек в 1780 году;10 Здесь русские, французы, немцы, греки, итальянцы, англичане, голландцы и азиаты говорили на своих языках и свободно поклонялись своим богам. Петербург был цитаделью правительства, французизированной аристократии, литературы и искусства; Москва — средоточием религии и торговли, полуориентальной, еще средневековой жизни, ревностного и сознательного славянского патриотизма. Это были соперничающие очаги, вокруг которых вращалась русская цивилизация, то разрывая нацию надвое, как делящуюся клетку, то превращая ее в напряженное целое, которое до конца века станет ужасом и арбитром Европы.
Невозможно было, чтобы народ, настолько измученный и ожесточенный конфликтом с природой, настолько лишенный средств коммуникации или безопасности жизни, имеющий так мало возможностей для образования и так мало времени для размышлений, пользовался, кроме как в изолированных деревнях, привилегиями и опасностями демократии. В экономике была неизбежна та или иная форма феодализма, в центральном управлении — та или иная форма монархии. Следовало ожидать, что монархия будет подвержена частым переворотам со стороны знатных группировок, контролирующих свою собственную военную поддержку; что монархия должна стремиться к абсолютной власти; и что она должна зависеть от религии, помогающей ее солдатам, полиции и судебной системе поддерживать социальную стабильность и внутренний мир.
