Русская армия была не против мира, но ее шокировало поспешное дезертирство французских и австрийских союзников и сдача всех территорий, отвоеванных у Пруссии в ходе войны. Петр объявил, что собирается направить русский отряд против Дании, чтобы вернуть герцогство Шлезвиг, которое Дания отняла у герцогов Голштинских, в том числе и у отца Петра. Войска дали понять, что откажутся участвовать в такой войне; когда Петр попросил Кирилла Разумовского повести армию на Данию, генерал ответил: «Ваше величество должны сначала дать мне другую армию, чтобы заставить мою идти вперед».72
Внезапно, несмотря на свои смелые и замечательные реформы, Петр оказался непопулярным. Армия ненавидела его как предателя, духовенство — как лютеранина или еще хуже, несвободные крепостные требовали освобождения, а двор высмеивал его как глупца. На фоне всего этого возникло всеобщее подозрение, что он намерен развестись с Екатериной и жениться на своей любовнице.73 «Эта молодая женщина» (по словам Кастера), «лишенная всего, что напоминает обращение, но глупо гордая… обладала искусством добиваться от царя — иногда лестью, иногда укорами, а иногда даже побоями — возобновления обещания, которое он ей дал… жениться на ней и посадить ее вместо Екатерины на трон России».74 По мере того как власть и спиртное все больше и больше овладевали его головой, он обращался с Екатериной жестоко, вплоть до того, что публично называл ее дурой.75 Барон де Бретей писал Шуазелю: «Императрица [Екатерина] находится в самом жестоком состоянии, и с ней обращаются с величайшим презрением….. Я не удивлюсь, зная ее смелость и жестокость, если это доведет ее до крайности… Некоторые из ее друзей делают все возможное, чтобы умиротворить ее, но они готовы рискнуть всем ради нее, если она этого потребует».76
Петербург и его окрестности были полны приверженцев Екатерины. Она была популярна в армии, при дворе и среди населения. Наряду с фрейлинами и Григорием Орловым ее ближайшим окружением в эти критические дни была Екатерина Романовна, княгиня Дашкова. Этой смелой и предприимчивой даме было всего девятнадцать лет, но, будучи племянницей канцлера Воронцова и сестрой любовницы Петра, она уже занимала видное место в делах двора. Петр, в простоте своей или в чаду своем, открыл ей свое намерение низложить Екатерину и возвести на престол Елизавету Воронцову.77 Дашкова донесла эту новость до Екатерины и умоляла ее присоединиться к заговору, чтобы отстранить Петра от власти. Но Екатерина уже организовала заговор с Никитой Паниным, воспитателем ее сына Павла, и Кириллом Разумовским, гетманом Украины, и Николаем Корфом, начальником полиции, и братьями Орловыми, и П. Б. Пассеком, офицером местного полка.
14 июня Петр приказал арестовать Екатерину; он отменил приказ, но велел ей удалиться в Петергоф, в двенадцати милях к западу от столицы. Сам Петр вместе с любовницей удалился в Ораниенбаум. Он оставил распоряжение, чтобы армия готовилась к отплытию в Данию, и обещал присоединиться к ней в июле. 27 июня лейтенант Пассек был арестован за унизительные речи в адрес императора. Опасаясь, что под пытками его заставят признаться в заговоре, Григорий и Алексей Орловы решили, что действовать нужно немедленно. Рано утром двадцать восьмого Алексей поспешил в Петергоф, разбудил Екатерину ото сна и уговорил ее ехать с ним обратно в Петербург. По дороге они остановились у казарм Измайловского полка; солдат созвали барабанной дробью; Екатерина обратилась к ним с просьбой спасти ее от угроз императора; они поклялись защитить ее; «бросились целовать мне руки и ноги, подол моего платья, называя меня своей спасительницей» (так Екатерина писала Понятовскому78), ибо они знали, что она не пошлет их в Данию. В сопровождении двух полков и Орловых она проследовала в Казанский собор, где была провозглашена самодержицей России. Там к ней присоединился Преображенский полк, который просил ее «простить нас за то, что мы пришли последними».79 Конная гвардия ввалилась внутрь, и четырнадцать тысяч солдат сопровождали ее в Зимний дворец; там церковный Синод и Сенат официально объявили о свержении Петра и воцарении Екатерины. Некоторые высокопоставленные сановники протестовали, но армия запугала их, заставив присягнуть на верность императрице.
