Среди заговоров, которые множились вокруг нее, некоторые ставили целью заменить ее Иваном VI. Свергнутый в результате государственного переворота в декабре 1741 года, он уже двадцать один год находился в заточении. В сентябре 1762 года Вольтер высказал опасение, что «Иван может свергнуть нашу благодетельницу»;13 и писал: «Я боюсь, что наша дорогая императрица будет убита».14 Екатерина навестила Ивана и нашла его «человеком бесхозным, доведенным до идиотизма долгими годами заточения».15 Она отдала приказ его охранникам, чтобы в случае попытки освобождения, не санкционированной ею, они предали Ивана смерти, а не выдали его. В полночь с 5 на 6 июля 1764 года в тюрьму явился армейский офицер Василий Мирович с бумагой, выдаваемой за приказ Сената о выдаче ему Ивана. В сопровождении нескольких солдат он постучал в дверь камеры, в которой спали два стражника с Иваном, и потребовал войти. Получив отказ, он приказал поднять пушки, чтобы разрушить дверь. Услышав это, стражники зарубили Ивана. Мировича арестовали; найденный при нем документ объявил, что Екатерина свергнута, а царем отныне является Иван VI. На суде он отказался назвать имена своих сообщников. Его предали смерти. Общественное мнение в целом обвинило Екатерину в убийстве Ивана.16
Заговоры продолжались. В 1768 году офицер Чоглоков, уверяя, что ему поручено Богом отомстить за смерть Петра III, вооружился длинным кинжалом, нашел вход в царский дворец и спрятался за поворотом прохода, где обычно проходила Екатерина. Григорий Орлов узнал о заговоре и арестовал Чоглокова, который с гордостью признался в намерении убить императрицу. Его сослали в Сибирь.
Окруженная вельможами, которым она не могла доверять, и преследуемая интригами, которые мешали управлению, Екатерина изобрела новую форму правления, сделав своих последовательных любовников руководителями правительства. Каждый из ее любовников во время своего восхождения на престол становился ее премьер-министром; она добавляла свою персону к вознаграждению за должность, но взамен требовала компетентной службы. «Из всех мест в правительстве, — писал Массон (один из многочисленных французских врагов Екатерины), — не было ни одного, на котором обязанности выполнялись бы так скрупулезно…Не было, пожалуй, и должности, на которой императрица проявила бы больше выбора и проницательности. Я полагаю, не было случая, чтобы ее занял человек, неспособный к этому».17 Было бы ошибкой считать Екатерину развратницей; она соблюдала все внешние правила, никогда не предавалась рискованным разговорам, не позволяла их в своем присутствии.18 К большинству своих любовников она питала верную, а к некоторым и нежную привязанность; ее письма к Потемкину почти по-девичьи преданны, а смерть Ланского поразила ее безысходным горем.
К выбору нового фаворита она подошла с искусством и наукой. Она следила за мужчинами, сочетающими политические и физические способности; она приглашала кандидата на ужин, проверяла его манеры и ум; если он проходил эту проверку, его осматривал придворный врач; если он выдерживал это испытание, она назначала его своим адъютантом, давала ему сочное жалованье и допускала его в свою постель. Будучи совершенно лишена религиозных убеждений, она не позволяла христианской этике вмешиваться в свою уникальную манеру выбирать служителей. Николаю Салтыкову она объяснила: «Я служу империи в воспитании грамотных юношей».19 Казна дорого платила за этих фавориток — хотя, вероятно, гораздо меньше, чем Франция платила за любовниц и наложниц Людовика XV. По подсчетам Кастера, пятеро Орловых получили семнадцать миллионов рублей, Потемкин — пятьдесят миллионов, Ланской — 7 260 000. Часть этих расходов вернулась в Россию в виде эффективной службы; Потемкин, самый изнеженный из ее любовников, присоединил к империи прибыльные территории.
Но почему она так часто меняла своих спутников жизни — двадцать один за сорок лет? Потому что одни не справлялись с той или иной двойной обязанностью; другие умирали; третьи оказывались неверными; четвертые были нужны на дальних постах. Одного, Римского-Корсакова, она застала в собственных апартаментах в объятиях своей фрейлины; Екатерина просто уволила его; другой, Мамонов, ушел от нее к более молодому товарищу; императрица уволила его, не отомстив.20 «Весьма примечательная черта в характере Екатерины, — говорит Массон, — что ни один из ее фаворитов не вызвал ее ненависти или мести, хотя несколько из них оскорбили ее, и их уход с должности не зависел от нее самой. Ни один [из них] никогда не был замечен в наказании….. В этом отношении Екатерина превосходит всех остальных женщин».21
После восшествия на престол Григорий Орлов оставался на престоле в течение десяти лет. Екатерина превозносила его:
