Небулярная гипотеза 1755 года, а также ее дополнение Лапласа (1796), столь же богата трудностями, как и большинство последующих теорий происхождения; однако, по мнению одного известного ныне живущего астронома, «трактат Канта о космогонии был, как мне кажется, самым лучшим объективным изложением науки до того времени».10 Для нас значение этого эссе заключается в том, что Кант не был мистиком-метафизиком, а был человеком, увлеченным наукой и пытавшимся примирить научный метод с религиозной верой. В этом суть его трудов до самого конца.
В 1756 году, взволнованный, подобно Вольтеру, лиссабонской катастрофой 1755 года, Кант опубликовал три эссе о землетрясениях и одно — о теории ветров. В 1757 году он опубликовал «Набросок и объявление курса лекций по физической географии», а в 1758 году — «Новое учение о движении и покое». Затем, расширяя круг своих интересов, он отправил в печать краткие трактаты об оптимизме (1759), силлогизме (1762) и «болезнях головы» (1764) — здесь он предположил, что растущее разделение труда может монотонными повторениями привести к безумию. В 1763 году он перешел к теологии, написав трактат «Единственное возможное основание для доказательства существования Бога»; очевидно, ему было не по себе из-за шаткости его религиозной веры. В 1764 году, через восемь лет после аналогичного сочинения Берка, он предложил «Замечания о чувстве прекрасного и возвышенного».
Временами он подумывал о том, чтобы распространить свою эволюционную космогонию на биологию; ему была знакома идея о том, что новые формы развились из более древних благодаря изменению условий жизни;11 и он принял мнение, что анатомия человека изначально была приспособлена к передвижению на четырех ногах.12 Тем не менее, он отказался от полностью механистической биологии. «Временами я также уходил в пропасть, принимая здесь слепую естественную механику за основу объяснения, и верил, что смогу найти проход к простой и естественной концепции. Но я постоянно терпел кораблекрушение, и поэтому предпочел пуститься в безбрежный океан идей».13 Рудольф Распе (автор «Путешествий барона Мюхаузена») недавно обнаружил и в 1765 году опубликовал давно потерянные «Новые сочинения о человеческом познании» Лейбница; Кант мог читать их по-французски; они помогли ему обратиться к эпистемологии. Он не совсем оставил свой интерес к науке; уже в 1785 году он написал эссе «О вулканах на Луне». Но внутренний конфликт между его научными занятиями и унаследованной теологией заставил его искать примирения в философии.
Вероятно, новое направление его деятельности было отчасти вызвано предложением (1770) занять должность профессора логики и метафизики. Жалованье было небольшим для человека сорока шести лет — 167 талеров в год, которое постепенно выросло до 225 в 1786 году; дополнительные услуги в качестве «сенатора» и «старшего преподавателя» увеличили его в 1789 году до 726 талеров. Согласно обычаю, вновь назначенный профессор должен был произнести на латыни инаугурационную речь. Кант выбрал трудную тему — «О форме и принципах разумного и чувствительного мира» (De Mundi sensibilis et intelligibilis Forma et Principiis). Кант использовал схоластическую терминологию, которая все еще преобладала в немецких университетах. Под «разумным миром» он понимал мир, воспринимаемый органами чувств; позже он назовет его также феноменальным миром, или миром видимостей. Под «умопостигаемым миром» он понимал мир, постигаемый рассудком или разумом; позже он назовет его «нуменальным», или мыслимым, миром. Мы стремимся понять чувственный мир, применяя к нему субъективные понятия пространства и времени с помощью математики и естественных наук; мы стремимся понять умопостигаемый мир, выходя за пределы чувств, через интеллект и метафизику, к сверхчувственным источникам и причинам чувственного мира. Уже здесь Кант изложил свои основные тезисы: пространство и время не являются объективными или чувственными объектами, а представляют собой формы восприятия, присущие природе и структуре разума; разум — не пассивный получатель и продукт ощущений, а активный агент с присущими ему способами и законами функционирования для преобразования ощущений в идеи.
Кант рассматривал эту основополагающую диссертацию как «текст, на основе которого будет сказано нечто дальнейшее в следующей работе». Это высказывание в письме Маркусу Герцу от 1771 года показывает, что философ уже планировал Kritik der reinen Vernunft. После двенадцати лет работы над этим огромным трактатом он представил его миру в 1781 году, посвятив Карлу фон Цедлицу, министру образования и церковных дел при Фридрихе Великом. Зедлиц, как и король, был ребенком Aufklärung и поддерживал свободу прессы. Его защита была бы очень ценной, если бы за эзотерической лексикой и внешне ортодоксальными выводами Канта богословы увидели один из самых разрушительных анализов, которые когда-либо получала христианская теология.
