Эти подвиги и его раболепие перед Джонсоном заслужили презрительные комментарии от таких людей, как Хорас Уолпол, и (посмертно) смертельную порку от Маколея,123 Но они не оставили его без друзей. «Мой характер человека с широким кругозором и обширными знакомствами заставляет людей любить мое внимание».124 Большинство лондонцев соглашались с Босуэллом в том, что ни одна женщина не имеет права на целого мужчину. Если он нравился таким людям, как Джонсон и Рейнольдс, и многие лондонские дома были открыты для него, он должен был обладать многими приятными чертами. Эти проницательные люди знали, что он переходил от женщины к женщине и от идеи к идее, как торопливый путешественник, оцарапав множество поверхностей, но так и не добравшись до сути дела, не почувствовав за жертвенной плотью израненную душу. И он это знал. «При всей моей гордости у меня действительно мало ума», — говорил он; «мои блестящие качества — как вышивка на марле».125 «Во всех моих понятиях есть несовершенство, поверхностность. Я ничего не понимаю ясно, ничего до конца. Я подбираю фрагменты, но никогда в моей памяти не возникает масса какого-либо размера».126
Именно эти фрагменты и эта память искупили его. Он искупил свои недостатки, поклоняясь в других тем совершенствам, которых не мог достичь сам; смиренно внимая им, запоминая их слова и поступки, и, наконец, с неменьшим артистизмом расположив их в порядке и свете, создав непревзойденную картину человека и эпохи. И пусть мы никогда не будем раздеты телом и духом, тайной похотью и неутомимым тщеславием, так тщательно, как этот человек, наполовину лакей, наполовину гений, раскрыл себя для потомков.
На заднем плане были газеты, журналы, издательства, тиражные библиотеки, театры — все они безрассудно множились, донося до широкой публики столкновения партий и талантов. Появилось несколько журналов: The Literary Magazine и The Critical Review в 1756 году, The Public Ledger в 1760 году. Johnson's Rambler начал выходить в 1750 году; The Gentleman's Magazine, который кормил Джонсона в его трудные годы, начался в 1731 году и просуществовал до 1922 года. Лондонские газеты в этот период удвоили свое количество и общий тираж. В 1755 году начала выходить газета «Монитор», в 1761-м — «Норт Бритон», в 1769-м — «Морнинг Кроникл», в 1780-м — «Морнинг Геральд», в 1785-м — «Дейли Юниверсал Реджистер», в 1788-м — «Таймс». Газета «Паблик Адвертайзер» озолотилась благодаря письмам Юниуса; ее тираж вырос с 47 500 до 84 000 экземпляров. Большинство других ежедневных газет существовали за счет узкой клиентуры; так, тираж «Таймс» в 1795 году составлял всего 4800 экземпляров. Они были более скромными по размеру, чем по речи — обычно четыре страницы, одна из которых отводилась под рекламу. Джонсон в 1759 году считал, что газетная реклама достигла своего предела.
Рекламы сейчас так многочисленны, что их просматривают очень невнимательно, поэтому приходится привлекать внимание великолепием обещаний и красноречием, то возвышенным, то патетическим… Продавец косметики продает лосьон, который избавляет от прыщей, смывает веснушки, разглаживает кожу и подтягивает плоть… Рекламное дело сейчас настолько близко к совершенству, что нелегко предложить какое-либо улучшение. Но поскольку каждое искусство должно быть подчинено общественному благу, я не могу не задать моральный вопрос этим мастерам публичного слуха, не играют ли они иногда слишком вольно с нашими страстями?1
Печатники, книготорговцы и издатели все еще были в значительной степени смешаны в одной профессии. Роберт Додсли издавал Поупа и Честерфилда, а теперь печатал Уолпола и Голдсмита. У Томаса Дэвиса была популярная книжная лавка, где разрешалось неспешно просматривать книги, а Джонсон и другие приходили туда, чтобы попробовать книги и поглазеть на хорошенькую жену. Уильям Страхан прославился, опубликовав «Словарь» Джонсона, «Богатство народов» Смита и «Упадок и падение Римской империи» Гиббона — две последние в annus mirabilis 1776 года. В 1781 году Оксфорд основал издательство Clarendon Press. Книготорговцы хорошо платили за хорошие книги, но могли нанять халтурщиков для подготовки статей и сборников за гроши. В романе Генри Брука «Дурак качества» (1766) один книготорговец говорит: «Я могу нанять одного из этих джентльменов… на образование которых было потрачено больше денег, чем… хватило бы на содержание приличной семьи до конца света, — я могу заставить одного из них работать, как запряженная лошадь, с утра до ночи за меньшую плату, чем я мог бы нанять… носильщика или сапожника на три часа».2 Авторы множились до насыщения рынка, отчаянно сражались за свою звездную долю и сатирировали друг друга отравленными чернилами. Женщины усилили конкуренцию: Миссис Анна Барболд, Сара Филдинг, миссис Амелия Опи, миссис Элизабет Инчболд, миссис Элизабет Монтагу, Фанни Берни, Ханна Мор. В игру включился сельский пастор и ушел с призом.
