Короче, никто не хотел стоять на женском сэйле, но я не дергался: вот она, работа, конца ей не видно и можно не волноваться, просто не спеша распутывать этот клубок, раз в час-полтора ходить отдыхать, и никто тебя не тронет до конца смены. Находишь ритм и делаешь.
– Хочешь поболтать или как обычно? – спросил трансвестит Олег.
– А че, у тебя лирическое настроение? Рассказывай.
– Хотел спросить. Ты видел мою девушку?
– Не, Олег. Я думал, ты гомес.
– Хаха, все так думают, а вот и нет!
Вот это и был крючок, ему не терпелось поболтать о себе любимом. Олег рассказал, что раньше выглядел как обычный скейтер. Но потом его ткнули ножом – он задрал платье и показал шрамы, – и после этого, лежа в больнице, он задумался о более провокационном стиле. Теперь каждое утро он красился и тщательно выбирал платья.
– Но ведь круто, что при этом я даже не пидорас? – он так странно протянул это слово, как будто спел французский куплет. Ну-ну, подумал я.
– Это до поры до времени, ты же понимаешь. Не зарекайся, прошу.
– Что ты имеешь в виду? – Олежа похлопал накладными ресницами.
– То есть хочешь сказать, ты так выглядишь, но мужской половой хуй тебе не интересен? Зачем ты себя обманываешь? Ты ни разу не держал в руке чужую шляпу?
Он хихикнул и покраснел. Да, один раз трогал, в руке держал, но не во рту же. Я махнул рукой. В девятнадцать лет я учился в провинциальном институте культуры и насмотрелся на подобных ребят.
– Через пять лет мы увидим тебя в Таиланде с новенькой вагиной между ног. – Он так громко и радостно засмеялся этому, что нам сделали замечание.
Однако работал этот высоченный разукрашенный ребенок в бабьем наряде отлично. Лишь бы кто-нибудь из покупателей иногда замирал, разглядывая его шокирующий вид – это было для него наградой. А Олег продолжал сосредоточенно разгребать оборудование с вещами для распродажи, аккуратненько поправлять вешалки, развешивать женские шмотки, которые так любил, в соответствии с размерным рядом. Крупные размеры иногда откладывал, чтобы примерить. Его юные фанаты, тоже в платьях и макияже, иногда заходили за автографом, совместной фотокарточкой или просто поболтать, получить совет. Они выглядели поскромнее, он был явный духовный лидер. В тот день я увидел и его девушку. Довольно симпатичная, припудренная куколка, которую скорее хочется обдрочить, чем трахнуть. Она зашла поздороваться. Но я не заметил в ней обожания и страсти к Олегу, скорее показалось, что это просто какие-то отношения из тщеславия, когда девчонка выбирает себе мужика как редкое украшение. Хотя и такое, наверное, может деформироваться в любовь – что я знаю об этом?
Когда пообедал, силы меня покинули. Я подошел к администраторше и сказал:
– Привет, Юля.
– О, я как раз тебя ищу. Выйдешь опять в ночь?
Я пожал плечами и сказал: хорошо. Вообще-то, я только что собирался отпроситься и, услышав собственное «хорошо», сперва подумал: как я выдержу еще полдня и ночь здесь? Но потом начал обдумывать тестовую кражу, и волнение сначала разбавило, а потом вытеснило всю усталость. К тому же после обеда я работал со своим новым друганом Митей.
– Смотри, как я люблю свою работу! – смеялся Митя, доставая козявку из носа и цепляя ее на красивое платье, в которое был одет манекен.
– Не так! – поправил я.
Достал свою козявку и прилепил ее манекену на ноздрю.
– Давай черкаши на этой одежде оставлять. Ненавижу модные шмотки, – засмеялся Митя.
– Что-то вам слишком весело, – бросила администраторша, проходя мимо. – Вас по разным залам разогнать?
Мы резко замолчали и принялись за работу.
«Бабушки» – так мы называли женщин, которые работали на поставке товара, хотя настоящая бабушка среди них была только одна – мама начальницы. Ночью мы сдвигали оборудование в стороны, освободив поляну посреди женского зала. Погрузчик привозил коробки с новым шмотом, и начальница поставки распределяла коробки между «бабушками». Они выдвигали пуфики, садились на них и принимались бипировать товар. Работали они быстро и слаженно, и мне это напоминало вязание. Я в эту ночь остался на смене с Димкой, двадцатилетним добродушным гопничком. Первые полтора часа нам и делать было нечего, просто меряли шмотки и шарахались по магазину. Когда администраторша ушла в кабинет спать, Димка не выдержал и позвал меня с собой в примерочную:
– Смотри.
Он показал мне крюк, который оторвал от оборудования. На таком крюке изначально была сорокасантиметровая спица для галстуков, шапок и прочих аксессуаров, но, если небольшим усилием сорвать эту спицу, получался простой крюк, идеальный для воровства одежды.
– Вставляешь под иглу бипера, легкое движение, и трусы твои!
Он показал мне.
– А если я стукач?
– Эй, да ладно, – ответил Димка.
Я сделал себе такой же крюк и стал приглядывать что-нибудь для Лены. Потом пришло время пересчитывать одежду, которую только что пробипировали бабушки. Когда я уселся рядом с примерочными комнатками и стал перекладывать вещи в пустой ящик, сверяя с накладной по артикулам, Димка посмотрел на меня как на дурака.
– Ты не знаешь, как принимать товар, когда админы спят?
