«Уходи», — пнул Вадим дурацкую мысль, прислушиваясь к слабому звону разбившегося стекла, пришедшему с улицы. Шум усиливался. Это был тот самый негромкий звук, когда разум лелеет себя надеждой, что всё обойдётся, а тело замерло в напряжении, понимая, что ошибки нет и неприятности начинаются.
— Выходите! Там что-то происходит! — крикнул Вадим остальным.
Все вылезли на бортик бассейна и уставились на вход, откуда уже отчётливо доносился топот сотен ног. Со стороны они были похожи на Временное правительство, ожидающее в Зимнем дворце появления революционных матросов. И «матросы» появились. Кто-то приехал на лифте, кто-то поднялся по служебной лестнице. В помещении бассейна уже через минуту оказалось несколько десятков разъярённых мужчин, кричащих что-то по-арабски. Впереди маячил знакомый бородач, возглавлявший толпу, пытавшуюся задержать их машину при въезде в Каир.
— Аллах Акбар, — вышел вперёд Вадим, закрывая собою спутников.
Но мужчины не слушали его. Они кричали как стая собак, наливаясь яростным бешенством по мере появления на площадке всё новых и новых сообщников. В руках у них были палки, камни, ножки гостиничных стульев. Передняя шеренга разом бросилась на беззащитных, как им казалось, туристов.
Вадим разозлился. Весь день кто-то старательно свинчивал предохранительный клапан с его разума, и теперь мощный поток тёмной и страшной энергии прорвался наружу, словно озверевший от долгого сидения в тесной бутылке джинн, требующий прибить всех подряд.
Он посмотрел на две камеры наблюдения, установленные над бассейном. Раздался хлопок — это послушно лопнули стекла. Электронная начинка перегорела бесшумно.
Взгляд Вадима вдруг запылал чёрным пламенем. Теперь он был страшен и неузнаваем. Черты исказились. Казалось, разом постарел лет на пятьдесят, превратившись в ужасного старца.
Люди, увидевшие его, в страхе затормозили. Но было поздно. Словно ударившись о какую-то невидимую плоскость, стоявшую перед ним, бородач и его спутники замертво грохнулись на пол. Стена смерти, отмеченная грудой тел, шла ровной полосой в обе стороны. Упавшие не скатывались вперёд. Что-то не давало ни живым, ни мёртвым преодолеть невидимую преграду. И вдруг смертоносная плоскость с жутким чавкающим звуком начала медленно двигаться на застывшую в страхе толпу. Трупы и ещё живые люди, попадавшие в её зону, скручивались и корёжились, словно гигантская рука сжимала их пальцами. Тела раздавливались в фарш, который с негромким и от этого ещё более страшным хлюпаньем оседал, растекаясь по полу. Гадко скрипели перетираемые в пыль кости. Через несколько мгновений перед Вадимом образовалась растущая полоса из кошмарного месива крови и тряпок. Но задние, не видя, что происходит, напирали. Всё новые и новые люди попадали в безжалостную мясорубку, которая неторопливо двигалась вперёд, оставляя за собой однородный ковёр кровавой каши.
— Остановись! Прекрати это! — отчаянно закричал Максим. — Они — обычные люди, которых небеса натравили на нас.
Вадим не обратил внимания. Где тут люди? Это механические куклы, управляемые безжалостной волей каких-то потусторонних сущностей.
Сбоку раздались сумбурные всхлипывания и вскрики. Это бармен, о котором Вадим временно забыл, терял рассудок и не смог сдержать подступившей истерики. Тяжёлый взгляд выбил у него остатки разума. Конец жизни тот проведёт счастливый, разглядывая, как растёт трава.
Неожиданно вперёд выступила Ольга.
— Все застыли и смотрим на меня! — сказала она по-русски, развязывая купальник.
Её голос гремел подобно трубному гласу в день Страшного суда. Все замерли, словно кто-то нажал клавишу «стоп» на пульте гигантского телевизора. Где-то в задних рядах ещё продолжалась борьба — это новые погромщики пытались выйти на площадку. Но скоро и там воцарилась тишина, нарушаемая только монотонным чавканьем, с которым кошмарное нечто, исходящее от Вадима, продолжало пожирать толпу. Но через мгновение прекратилось и оно. Теперь тишина была полной. Люди застыли словно обезьяны перед удавом.
— Идите домой, — продолжала Ольга. — У вас там столько дел. Тихо поворачивайтесь ко мне спиной и аккуратно, никого не толкая, спускайтесь вниз. Идите домой и забудьте всё что было.
Мужчины, словно лунатики, послушно развернулись и потопали вниз. У них на лицах было разочарованное выражение детей, которые пришли в кино, но двери оказались закрыты и сеанс отменён. Скоро на площадке бассейна никого из чужих не осталось.
— Господи! — закричал Андрей, уставившись на кровавое месиво, оставшееся от десятков людей. Оттуда мерзко воняло.
— Успокойся, всё кончено, — обняла его за плечи Ольга.
Все старались не глядеть на Вадима и то, что было на полу перед ним.
— Ты уверен, что без этого нельзя было обойтись? — тихо спросил его Максим.
Вадим помедлил с ответом:
— Через секунду нас бы разорвали на куски, и у Ольги не было бы возможности показать свои чары. Только зачем надо было раздеваться?
— Давно хотела это проделать. Просто красиво… — ответила Ольга, продолжая обнимать Андрея. Того вырвало.
Ольга кивнула Софии:
