— Конечно, поскольку направлен на исправление мира путём внедрения своей идеи. И требует насильственно перевоспитать других, попутно искоренив «ересь» в своей среде. Так новый бог сохраняет себе жизнь. Чем больше сторонников, тем он сильнее.
— Вегетарианцы не устраивают терактов и никого не убивают, — поддержал Софию Максим.
— Это потому, что здесь работает другой закон толпы. Закон количества! — Вадим чувствовал, что сейчас все против него. Гуманисты великие! Даже Ольга нянчится с своим впечатлительным Винни-Пухом. Вслух продолжил: — Стая представляет опасность для Бога и человечества, если её члены собраны вместе в количестве, превышающем некую критическую массу. Так же создаётся ядерная бомба, когда масса урана превышает критическую отметку.
— Толпа — ядерная бомба! Интересная мысль, — согласился Максим.
— Вот как? Ты думаешь, что если вегетарианцам дать возможность собираться тысячами на площадях, они станут взрывоопасными? — удивилась София.
— Непременно. В огромной, монолитно думающей толпе любая, самая хорошая, идея превращается в агрессивную силу, способную уничтожить всё вокруг себя.
— Ешь морковь, сука! Она полезна для здоровья! — проорала Ольга, обращаясь к Андрею.
Вадим кивнул:
— Вроде того. Или «Только едящий морковь угоден Господу!»
— И как с этим бороться? Твоё мнение? Всех порешить? — осторожно спросил Максим.
— Рецепт в Библии: стаю можно победить, только раздробив её на отдельных людей или небольшие группы.
— А если это не удастся?
— Тогда — только уничтожив, что я и сделал сегодня. В наши дни люди опять наступают на «вавилонские» грабли: человечество начинает объединяться. Единая Европа, единая валюта. Вот Бог нас и прессует…
— Прошу записать в протокол, что я с тобой категорически несогласна, — быстро сказала София.
Вадим понял, что спор окончился ничем, каждый остался при своём мнении.
К пяти часам подъехали к аэропорту. Самолёт ждал. Формальности заняли немного времени. Аккуратный таможенник с щегольскими усами и залихватским чубом, высовывающимся из-под новенькой фуражки, вручал проштампованные паспорта.
Вадим остановился, поджидая остальных. Утро было паршивым, запросто мог всех убить. День оказался суетным и нервным. Каким будет вечер?
— Андрей, ты как? — услышал он слова Максима, обращённые к приятелю.
— Начинаю привыкать. Это непросто, если учесть, что ещё несколько дней назад моя жизнь была, мягко говоря, другой.
— Привыкай, только аккуратней. По-моему, тебя ревнуют. Из праха вышел, прахом станешь.
Вадим заметил взгляд, осторожно брошенный в его сторону. И отвернулся, делая вид, что не слышит разговора.
— И что ты мне советуешь делать? Оставить Ольгу?
— Боже сохрани. Тогда тебя убьёт она.
— И зачем ты это говоришь? Хочется услышать что-то конструктивное…
— Не садись в первое подъехавшее такси, чаще меняй телефон, замечай, кто смотрит на тебя в толпе, и… не ешь много мучного. Фрукты вот ешь.
— Ну вот, ты опять валяешь дурака. Что мне делать? Делать вид, что ничего не произошло, улепётывать от вас при первой возможности и тихо писать в штаны?
— В конце концов, ты сам выбрал такую… — Максим замялся, подыскивая слова, — …специфическую девушку.
— Любовь не только слепа и глуха, она ещё и безумна, — философски констатировал Андрей.
В самолёте было прохладно. Волна возбуждения схлынула, оставив за собой лишь зыбкое пятно безразличия. Разрешение на взлёт не давали минут десять, и София успела связаться с бароном Анри со своим ежедневным докладом о положении дел в экспедиции.
— Что ты ему сказала? — спросил Вадим. Его беспокоила задержка.
— Правду, — ответила София. — Всё у нас хорошо. Пьём, курим, оргии устраиваем. Бойню кровавую только что учинили…
Мелкая дрожь разгона сменилась ровным гулом двигателей. Солнце по-очереди заглядывало в иллюминаторы. Земля осталась далеко внизу, отсюда она казалась мирной и по-детски беззащитной.
— А мне нравятся людские толпы. Особенно на танцах. Чувствуешь плечо партнёра, его грудь, руки… Что плохого в объединённой Европе? Цивилизация развивается… — возвращаясь к предыдущему разговору, сказала София, удобно устроившись с ногами на диванчике. Салон был по-домашнему уютным, и почти не чувствовалось, что они в воздухе.
— Ты считаешь, что Богу нужно это развитие? — спросил Вадим.
— Откуда я знаю. Его планы непостижимы, — замялась София.
— Я знаю, — сказал Максим. — Есть одна древняя теория. Бог задумал развить сам себя. Вроде того, как мы рождаем ребёнка, получая своё продолжение и развитие.
— Он что, трахнул кого-то? — быстро спросила Ольга. — Давно догадывалась, что меня кто-то непрерывно имеет.
— Процесс похож, но не буквально. Бог выделил из себя крохотную часть, которая имела полный набор информации о нём.
— Понятно, это — мужской сперматозоид с полной генной информацией, — тут же прокомментировала Ольга.
— Не наливайте ей больше, — попросил Максим. — Потом он разбил эту часть на миллионы ещё более крохотных частей и поместил в созданный специально для них материальный мир.
— Опять понятно, — захохотала Ольга. — Мой материальный мир ждёт твоих проворных подобий, — толкнула она в бок Андрея.
