Соне всегда было интересно: что же думал киборг, который, как камикадзе, выскочил из укрытия с импульсной винтовкой наперевес и кинулся в безнадёжную атаку на пулемёты её команды? Ведь он мог спрятаться за груду металлолома, пропустить их, и остался бы жив. Он ограничен своим алгоритмом? Но ведь робот не лишён инстинкта самосохранения — пригибается, использует укрытия, переползает и прячется. У киборга был выбор. Почему он предпочёл геройское самоубийство? Зачем Ханна сразу начала стрелять? А вдруг тот мчался сообщить нечто важное, заключить перемирие? Может быть, они смогли бы поговорить, договорится? Или такая возможность не предусмотрена создателем игры, вот мы и лупим друг друга?
Да и она могла повести команду по другой улице и никогда не встретиться с тем киборгом. Чем бы он занимался, останься в живых? Тупо сидел бы в своём укрытии и ждал? Вечером пришла бы смена, а он вернулся в казарму и с досадой выслушивал рассказы тех, кто столкнулся со страшными людьми-убийцами и не уберёг башню. Выпил бы в молчании за погибших в бою друзей, которые были так близки к победе, но потерпели неудачу: «Слишком хорошо оружие чужаков, слишком тренированы эти убийцы, слишком метко стреляет снайпер, слишком плотен кинжальный огонь пулемётчиков… Ничего, мы их ещё встретим в другом городке, и тогда посмотрим, кто кого!» «Это его увлекательная игра — охота на нас».
Кто же играет? Она в игру или игра в неё?
И всё это очень похоже на настоящую жизнь. На самом деле ни у кого нет свободы выбора, поскольку рамки жизни строго заданы. Мы не выбираем семью, в которой рождаемся, страну. Даже девочка ты или мальчик, уже решено заранее. «А вдруг кто-то поместил весь окружающий мир в свою игру? Маму, папу, наш маленький городок посреди иудейской пустыни… Причём возможно, что, в свою очередь, этот „кто-то“ сам находится внутри чужого компьютера. И так до бесконечности, словно нескончаемая череда матрёшек, прячущихся друг в друге. Существует ли главная, Самая Большая Матрёшка? Если существует, тогда кто создал её?»
И вот что ещё казалось очень важным.
Рыжую Соню могли убить, но всегда была возможность оживить своего персонажа, перезагрузив игру. «Вот что отличает меня-компьютерную от других нарисованных участников — возможность перезагрузки», — поняла девочка. Соне казалось, что она открыла страшную тайну. Между ней и роботом есть одно главное отличие. Он не может записать и сохранить игру перед атакой, а она — может…
В двенадцать лет девочка нашла неожиданное подтверждение своим мыслям в детской Библии, обнаруженной в маминой библиотеке. Вновь и вновь читая книгу с красочными картинками, девочка находила ответы.
Она представила, что кто-то Всемогущий склонился над голубым монитором нашего мира и упоённо двигает своих персонажей, сталкивая их в игровых коллизиях, в азарте забыв про свои дела.
Может быть, подобравшись к компьютеру Божественного Папы, его Сын создал своего персонажа — Иисуса Христа, сына плотника, — и водил его по цветной картинке Иудеи. Было много событий, и в конце, погибнув на кресте, он увидел перед собой надпись: «Игра окончена». Но решил, что всё слишком интересно, чтобы так закончиться, и вызвал сохранённый файл? Воскрешение…
Игрок воскрес? Воистину воскрес! Игра была продолжена, хотя в этот момент к нему на чердак мог войти Всемогущий Папа и уложить спать.
В тринадцать лет Соня сама написала несколько игр и выиграла олимпиаду по программированию.
Она была убеждена, что наш мир — это гигантский компьютер Бога, а люди в нём — персонажи.
Как-то на уроке физики услышала, что всё во вселенной состоит из элементарных частиц — позитронов. Горы, реки, цветы, облака, животные и люди сложены из крохотных скоплений единых кирпичиков мироздания.
Соня даже подскочила, рассыпав тетради. Вот! Это же доказательство того, что все мы живём на экране гигантского компьютера. Каждый, даже маленький, программист знает, что в нарисованном виртуальном мире тоже есть элементарная частица. Ведь изображения на экране — совсем не домики, актёры или пейзажи, это только пиксели, из которых сложена картинка. Если персонаж игры вдруг решит изучить своё тело под микроскопом, он обнаружит лишь скопление мельчайших точек.
Ещё она подумала, что для упрощения программисты используют шаблоны. Скажем, дерево никто не будет рисовать каждый раз заново. А возьмёт готовые листья, стволы и детали веток. Лицо каждый раз не придумывают, а лишь соединяют глаза, нос, рот, волосы…
Но ведь и в окружающем мире всё устроено именно так. Вот почему мы встречаем похожие лица, пейзажи, дома. Если вокруг шаблоны, наше тело должно состоять из кирпичиков, более крупных, чем атомы и молекулы. Например, универсальных клеток. Из которых можно лепить всё что угодно — сердце, печень, кости и волосы.
Девочка решила проконсультироваться со специалистом. Неожиданно рядом на диване появился запыхающийся старичок в белом халате.
— Ну вот, — недовольно заявил он, — не успел выписать лошади очки, гиппопотам остался без микстуры, мартышки страдают от бессонницы. Зачем звала?
