Вспотев от напряжения, я с трудом проделал ногами ход к отступлению и выскользнул из лежанки. Бык как будто только этого и ждал. Красная моя рубаха мгновенно вскипятила его горячую кровь, и он, подпрыгнув и изогнув горбом спину, двинулся, не разбирая дороги, прямо на меня. Мне ничего не оставалось, как дать деру. Но бежать тоже было некуда: в мягком кустарнике бык с удовольствием бы растоптал меня, еще раньше проколов насквозь рогами. К сожалению, деревьев толстых, таких, чтобы их не свалил бык, рядом не было. Я метнулся к берегу Кичуя, а бык мчался за мной прямо по пятам. Я уже чувствовал на себе его распаленное дыхание. Не раздумывая, на бегу я плюхнулся в воду прямо в одежде и обуви и брассом поплыл на середину реки. Развернувшись в воде, я стал наблюдать за моим преследователем.
Бык, как будто собирался позировать профессиональному фотографу, замер в красивой стойке на самой круче берега. Я чувствовал, что ярость, не затихая, кипела в нем. Глаза его по-волчьи блестели и стали наливаться кровью. Бык находился в большой задумчивости: в отличие от лошадей, отменных пловцов, быки и коровы большой воды боятся. Не будь этой боязни, бык бы, играючи, утопил меня в Кичуе. Но и в сложившейся ситуации бык явно чувствовал, что он многого добился: позорным бегством загнал меня в воду. Как в предавние времена великий князь Владимир загонял людей в Днепр креститься, так и мой мучитель загнал меня в Кичуй, не позволив ни раздеться, ни разуться. А в душе это разъяренное животное наверняка испытывало хотя и не полное, но явно большое наслаждение от достигнутого…
Вскоре я услышал знакомые с детства хлопки пастушьего кнута. Через некоторое время пастух приблизился к берегу. Это был наш деревенский мужик Андрей. Своим бичом он заставил моего налетчика уйти в стадо. Мне пастух посочувствовал и сказал, что я легко отделался.
Андрей рассказал, что этого неугомонного быка хозяйство недавно выменяло у цыган, кочующих по стране. Вполне возможно, что его родина – Испания. И может быть, он участвовал на самом деле не в одной настоящей корриде. По всем его повадкам это предположение очень похоже на истину. И я тому – живой свидетель, правда, ни разу не побывавший на настоящей корриде, но нисколечко не жалею об этом.
На реке Ик мне доводилось рыбачить не раз. Чаще всего мы приезжали на берег этой рыбной реки с зятем Николаем и нашими детьми. Иногда ставили в укромном месте палатку и даже ночевали в ней. На этот раз, в середине сентября 1990-го мы приехали туда втроем: с нами был сын Николая, Сергей. Он готовился отбыть из родного дома на службу в армии и отгуливал в родных краях, наслаждаясь природой, последнюю осень. В нашем обществе азартных рыбаков он рано пристрастился к ловле обитателей водной стихии. Сергей хорошо освоил спиннинг и чаще всего охотился на хищников – щук, судаков и жерехов.
Мы договорились о том, что Николай, по старшинству, будет у нас дневальным: он не станет далеко отплывать от берега на своей старенькой резиновой лодке. По прежнему опыту он знал, что щуки водятся и на мелководье, поросшем травой и осокой, где стайками выгуливаются мальки – лакомая пища всех хищников.
Мы же с Сергеем имели намерение покидать соблазнительную блесну в дальних рукавах и заливах широко разметавшегося по бывшим лугам Ика. В некоторых из них мы не бывали даже ни разу. И вот туда-то мы с ним и поплыли на двух весельных резиновых лодках. Лодка Сергея считалась по тем временам классной: она имела высокие надувные борта и надувное дно. Моя же уступала в этом отношении ей по всем параметрам.
На берегу, под прикрытием леса и крутой возвышенности, ветер особенно не чувствовался. Когда же мы выплыли «на стрежень, на простор речной волны», он погнал наши лодки в заманчивую даль с большой силой.
Сергей, по-моему, даже радовался дарованной стихии и быстро отрывался от меня, подгоняемый как ветром, так и рыбацким азартом. Я же очень скоро начал испытывать явные неприятности: нагоняемые бешеным водные пенные буруны стали частично проникать через низкие борта моего суденышка во внутрь его. Я пытался вычерпать попавшую в лодку воду, но новая волна, как будто по заказу, добавляла мне новую порцию водицы.
Возле появившегося массивного коряжника я усмотрел некоторое затишье и опустил якорь. Глубина была приличной. Я начал бросать блесну. При первом же забросе ее схватила матерая щука, и я успел подвести ее к борту лодки. Сачком я попытался черпануть ее из воды, но щука, окончательно поняв мои агрессивные намерения, сделала такой хитроумный вираж, что смогла каким-то чудом отцепиться от большого тройника и стремительно ушла в глубину.
Я в азарте начал торопливо хлестать воду, бросая блесну вновь и вновь в надежде и в свое утешение подцепить хоть какой-нибудь хвостик. Но все было тщетно. Правду говорят рыбаки, что когда сорвется подцепленная тобой рыба, долго на этом месте не будет клева. Некоторые опытные рыбаки после такой неудачи сразу же меняют рыбацкое место.
