А я все продолжал соблазнять щук, меняя разные блесны и испытывая свое терпение. Только после того как я оборвал две самые уловистые (по прежним рыбалкам) блесны, зацепив их за коряги в воде, я, наконец, отступился.
К тому времени мой напарник Сергей уже скрылся из вида, а ветер продолжал усиливаться. Я задумался о том, что же мне делать дальше. Двигаясь по ветру, я с трудом мог бы, наверное, отыскать Сергея, но меня очень беспокоило возвращение назад: против ветра и волны я бы, скорее всего, не устоял.
Хорошо помня напутствие поэта о том, что «будет буря: мы поспорим и помужествуем с ней», я все же, очень не желая того, повернул лодку в направлении берега, где, где стояла наша машина. Плыть было трудно. С берега казалось, что я стою на якоре. Временами я действительно останавливался и вычерпывал накопившуюся в лодке воду. В это время меня снова удаляло ветром от берега. Но, потеряв много времени и сил в борьбе с ветром, я все же пристал к нему.
Зять встретил мое возвращение неодобрительно. Ему, видимо, казалось, что я бросил его сына одного на произвол стихии. Мои объяснения насчет слабости моего суденышка ему показались неубедительными. С моим возвращением он начал думать не о рыбалке, а всерьез беспокоиться о сыне. В какой-то момент это беспокойство его одолело. Он, спросив согласия, сел в мою лодку и по ветру помчался на поиски сына. Об упорстве и упрямстве зятя я знал не понаслышке: я так и думал – доплывет и вернется вместе с сыном. Однако через некоторое время и он вынужден был вернуться ни с чем. Только настроение себе еще больше испортил.
Тогда не было, к сожалению, мобильных телефонов. Связаться с Сергеем не имелось никакой возможности. Мы стали лишь чаще поглядывать на небо в надежде, что ветер хотя бы к вечеру немного стихнет. А чтобы уж совсем не бездельничать на берегу, я отплыл к небольшому островку и, нащупав недалеко достаточную глубину, с подветренной стороны закрепил лодку. Блеснить уже не хотелось. Прикормив место кашей, я потихоньку начал тягать там отборных сорожек. Попались даже два голавлика-красавца, как будто выплыли из моего детства.
Глядя на мое тихое занятие, зять тоже решил присоединиться к нему. И у него вскоре заклевало не хуже, чем у меня. Правду говорят в народе: в делах, в полезных совместных занятиях, тем более на природе, любой человек постепенно оттаивает, теплеет душой и становится менее тревожным. В азарте мы наловили приличное количество добротных сорожек и опять высадились на берег.
День постепенно угасал, но ветер все продолжался. Сергея нигде не было видно. Мы с зятем решили приготовить из улова наваристую уху. Как и подобает, из плавника и сушняка мы развели костер и стали чудодействовать над ухой. Опыт ее приготовления у нас имелся. Мы делали все с чувством, с толком, с расстановкой. Начало уже вечереть. Уха практически была готова. Мы стали замечать, а возможно, это нам только показалось, что ветер стихает.
Вглядываясь в даль, Николай первым заметил небольшую точку на воде и чутьем отца сразу понял: это Сергей. Да, сомнений не было. Это действительно возвращался наш рыбак, унесенный ветром. Мы решили дождаться его благополучного приплытия и вместе отведать ушицы.
Так оно и вышло. Сергей, уставший, но улыбающийся, причалил к берегу. Мы заглянули в его лодку и подивились: на дне лежали семь матерых щук, едва прикрытых тканевым мешком. Все вместе мы порадовались тогда рыбацкому успеху Сергея в трудных условиях разбушевавшейся реки. Счастливчик рассказал нам, что добрался до непуганых щук, где, возможно, и вовсе не бывают рыбаки.
Выслушав его, я не удержался и сказал: «Быть тебе, Сергей, классным моряком и рыбаком». И, как вскоре оказалось, мои слова попали в самую точку: служил Сергей на Дальнем Востоке в частях Тихоокеанского флота. А, демобилизовавшись, еще не раз он плавал в качестве механика и технолога на рыболовецких судах. Мой племянник побывал на Камчатке, на Сахалине и на Курильских островах. Был путешественником в Корее и Китае. Он переполнен впечатлениями от морской и океанской стихии и всей восточной экзотики. К месту просятся строчки Н. Рубцова: «… для отважных вечно – море, а для уставших – свой причал». Сергей навсегда заражен морской и рыбацкой страстью, первые уроки которой он приобрел на Зае, Шешме, Ике и Каме. Пусть же в его жизни, как говорят моряки, всегда будет семь футов под килем! А завершить мне хочется строчками В. Инбер: «Заглянул в родную гавань и уплыл опять. Мальчик создан, чтобы плавать. Мама – чтобы ждать».
Осенью 1963 года моя сестра Валентина вышла замуж. Молодые, не имея своего жилья, временно разместились у родственников в Альметьевске. Я учился тогда на третьем курсе КГУ. В начале декабря получил от молодоженов письмо, в котором они приглашали меня на встречу Нового года в родную деревню Иванаевку, чтобы вместе отметить праздник у бабушкиного очага. Я успешно сдал все экзамены и прибыл в Альметьевск в конце декабря.
