Дверь мы все же пожалели. Я вынес из квартиры ножовку по металлу и начал пилить цепь. Пилить было крайне неудобно: цепочка, словно пойманная рыба, трепыхалась. Наконец цепочка хрустнула, и дверь распахнулась. Женщины со свечами перекрестились и повалили в квартиру, которая к тому времени была вся в дыму. Я бросился на кухню к газовой плите: на одной горелке стояла кастрюля, из которой валил дым с запахом горелого мяса. Газ я выключил, открыл настежь окна. Мы осмотрели зал, но Ивана не нашли. Пошли в спальню, а в ней… живой Иван как ни в чем не бывало спускает с кровати ноги, смотрит на нас с недоумением и сонно спрашивает:
–
Вы кто такие?
–
Мы из международной комиссии по регистрации рекордов Гин
неса. По крепости сна нет больше на планете ни одного человека, кроме
тебя, – с радостью отвечаю я.
–
А как вы сюда попали?
–
Тихонечко влезли в окна. Видишь, они настежь открыты.
–
Петрович, ты не посмотрел, мясо готово?
–
Иван, оно давно готово.
Когда же он увидел, что дверь тоже открыта и цепочка перепилена, воскликнул:
–
Вот это был сон – прямо репетиция смерти!
Я его поправил:
–
Это, Иван, скорее репетиция жизненных сил в тебе.
И правда, после этого случая Иван прожил 20 лет, но никогда больше так крепко не засыпал.
В конце осеннего сезона в квартиру Петровича залетела муха. Первое время он не обращал на нее внимания: мало ли их залетало в его апартаменты летом. Бывало, залетят, замечутся, побьются в оконное стекло и улетят на волю, улучив момент, когда настежь откроется балконная дверь или форточка. Но эта муха привлекла внимание Петровича: была она крупной, из тех, что зовутся «мясными».
Именно такая муха без спроса прописалась у Петровича. В полете она гудела чуть потише фашистского бомбардировщика, подбитого нашими «ястребками». Петрович начал даже подозревать, не помесь ли это крупного слепня и майского жука? Летала муха по квартире как-то ошалело, постоянно шарахалась из стороны в сторону. Возможно, летом ее пытался склевать и проглотить прыткий воробей, но она не пролезла в его глотку, и он выплюнул эту заразу, нанеся ей повреждения в летательном аппарате. Зато вместе со слюной он, по-видимому, передал мухе часть своей воробьиной энергии.
Муха рано будила Петровича по утрам и допоздна не давала заснуть вечером. По этой причине моему соседу она основательно за неделю-другую надоела. Он не раз пытался выпроводить ее на волю. Петрович открывал дверь на балкон и все форточки, хлопал полотенцем, как пастух кнутом, но все это не давало нужного результата. Хотя иногда ему казалось, что муха вот-вот покинет квартиру, стремительно помчавшись в направлении балконной двери, но в самый последний момент она включала тормоза и, развернувшись, давала деру прочь. Петровичевых ударов полотенцем она без особой боязни избегала.
Со стороны муху можно было понять: уже ударили 5-10-градусные морозы, а они для неспящей мухи губительны. Изрядно намучившись с мухой, Петрович, улыбаясь, обратился ко мне за содействием. Я, не удержавшись, расхохотался: о подобной помощи за время моей ветеранской жизни меня никто, даже маленькие дети, ни разу не просил. Я пришел к Петровичу со своим широченным полотенцем, подаренным мне тещей. Мы открыли все окна и двери в квартире Петровича. Муха заметалась еще быстрее, резвясь на свежем воздухе. Мы хлестали воздух и все предметы двумя полотенцами. Но все напрасно: муха как гудела в квартире, так и продолжала гудеть, всем своим видом давая понять, что наши старания напрасны.
И все же некоторая новизна в событиях неожиданно проявилась. Муха, видимо, решила передохнуть. На большой скорости она подлетела к окну и села на край подоконника, задев при этом нити паутины, которую соткал паук. Сетка затрепетала, как рыбацкая сеть, в которой застряла рыба. Тут же из укрытия устремился к мухе по нитям паутины большой паук, оголодавший на бескормице. Муха выбралась бы из паутины, будь у нее достаточно времени. Но паук ей этого времени не дал. Они встретились, и завязалась борьба. Петровичу и мне показалось, что мухе скоро наступит конец, ведь за дело взялся наш помощник.
Смертельную опасность муха почувствовала и решила стоять насмерть. Издавая пронзительный звук, она быстро начала вращаться вокруг оси, перебирая паутину ногами. Один миг, и ей удалось обмотать паука его же паутиной и сильно затянуть ее. «Запеленала паука и узлом с бантиком завязала, – произнес Петрович. – Какова шельма!» А муха тем временем, оставив паука, намеревалась уйти с поля боя. Она взлетела, но паутинки прицепились к ее ногам, и на них она подняла в воздух и паука. Муха сделала в полете победный круг по комнате и решила избавиться от обременительной ноши. На крутом вираже ноша на большой скорости ударилась о косяк. От паука осталось лишь мокрое место, а остатки паутины повисли на гвозде, как пеленки младенца.
