Саша Блок в детстве часто бывал в имении деда, а в юности стал бывать там еще чаще: познакомился и по уши влюбился в красавицу Любу. Стихи А. Блок начал писать рано, но это была лишь проба пера. Страстная же любовь к дочери Менделеева вдохновила поэта и наполнила его лирику ярким чудодейственным светом. «Стихи о прекрасной даме» – большой цикл написан А. Блоком под впечатлением этой негасимой любви. Вот, к примеру, самое первое робкое стихотворение (из многочисленных!), которое 18-летний Сашенька посвятил 17-летней Любаше:
«Она молода и прекрасна была
И чистой мадонной осталась.
Как зеркало речки спокойной, светла.
Как сердце мое разрывалось!..
Она беззаботна, как синяя даль,
Как лебедь уснувший, казалась;
Кто знает, быть может,
была и печаль…
Как сердце мое разрывалось!..
Когда же мне пела она про любовь,
То песня в душе отзывалась,
Но страсти не ведала пылкая кровь…
Как сердце мое разрывалось!..»
Любая история, как и история любви, не знает сослагательного наклонения. И все же, не зажгись такая сильная любовь, возможно, и не написались бы эти замечательные стихи Блока о прекрасной даме и не появились бы его последующие «о доблестях, о подвигах, о славе…». И в этом смысле вовсе не случайным кажется появление прекрасной Наталии Гончаровой у Александра Пушкина и прекрасной Любови Менделеевой у Александра Блока.
На третий день после того, как вылупились из яиц все цыплята, бабушка выпустила из нашей избы – «горницы» клушку с выводком во двор. Не успели мы налюбоваться новоиспечённой дружной семейкой, как в послеобеденное время случилось непредвиденное. Клушка надумала погулять с цыплятами по задворкам. Все её детки как маленькие жёлтые шарики перекатились через подворотню, а пролезть курице пространства не хватило. Она, взмахнув крыльями, пыталась перелететь через калитку, сделанную из штакетника. Но то ли сил у неё осталось мало после трёхнедельного добросовестного высиживания, то ли крутизну взлёта она рассчитала неправильно, но с первой попытки её постигла роковая неудача. Скользя коготками по гладким досочкам штакетника, с вытянутой вперёд шеей, она быстро съезжала вниз по калитке. Шея её оказалась в зазоре между двумя досочками, а голова между ними не протиснулась, и клушка безжизненно повисла на калитке.
Когда бабушка вышла во двор, цыплята в растерянности цвикали возле калитки, побуждая маму погулять с ними.
Бабушка всплеснула рукам и с горечью произнесла: «Опять сироты!». Она, конечно, имела в виду единственного сына, которого поднимала с нуля после гражданской войны, и нас с сестрой, её внучат, полностью осиротевших после Великой Отечественной.
Бабушка собрала в подол попискивающих несмышлёнышей и снова понесла их в избу. В жаркую пору курицы неслись плохо: многие начинали квохтать, выделяя себя на роль клушки. Бабушка быстро определила такую кандидатку, чьё оперение было очень похоже на оперенье погибшей. Она подошла к гнезду, где сидела рябушка и понапрасну грела солому. Бабушка попыталась подсунуть ей под крылья парочку из появившихся на свет крошечных сирот. Курица недоверчиво на них глядела. Бабушка предусмотрительно принесла ей гостинцы – пшено и ключевую веду. Курица клевала из деревянной плошки зёрнышки и запивала их водицей, не: вставая с гнезда. Бабушка одной рукой гладила её и произносила ласковые слова, а другой подсовывала ей под крылья цыплят. Курица постепенно смирялась. Бабушка постоянно наблюдала за ней, не отходила даже ночью.
Такая церемония продолжалась двое суток, и маленькое чудо произошло: новоявленная клушка повела за собой по двору цыплят, ею не
высиженных. А дальше – как родная мать. Она заботилась о них: отыскивала в мусоре зёрнышки, личинки и червячков и трогательно призывала малюток к себе. Бережно, по-матерински она водила их за собой всё лето. По ночам делилась с ними своим теплом, укрывая их крыльями. Заодно оберегала от разного рода ненасытных хищников.
Водила она их по двору и задворкам до самой осени, когда подросшие петушки стали пробовать и заявлять свои: хриплые голоса, а молодки, как девушки, стали заглядываться на будущих кавалеров. Курица не раз вступала в схватку с кошками и собаками, подступавшими, как ей казалось, недозволенно близко к её питомцам. Однажды она сразилась даже с коршуном и вышла победительницей: от налётчика долго кружились в воздухе и летали по двору пух и перья.
Часто, думая о сложностях человеческих отношений, я вспоминаю эту историю и свою бабушку. Много в ней было житейской мудрости. Той самой, которой запасаются светлые люди, пройдя через суровые жизненные испытания.
