«Ну, ладно, – думал я, – от паука она не погибла, на морозе умирать не хочет, почему бы ей не вылететь на лестничную площадку?» Но от выходной двери она тоже шарахалась как от пугала. Всё лестничное пространство за 40 лет жизни дома пропиталось никотином и убивало всё живое. Изрядно намучившись и убедившись в бесполезности нашей затеи, мы задумались: что же делать?
Петрович стал вслух рассуждать про огненные котлы, которые кипят в аду. Я прислушался к его мысли и предложил зажечь на кухне все горелки, поставить на них кастрюли с водой и довести воду до интенсивного кипения. Решено – сделано.
Полчаса мы носились за мухой, стараясь загнать ее на кухню. Наконец нам это удалось. Вслед за мухой мы с Петровичем ввалились в кухоньку, заполнив собой 90 процентов ее пространства. Дверь за собой мы плотно захлопнули. Мухе, видимо, в оставшемся кухонном пространстве стало до того тесно и тошно, что она решилась на самоубийство. Она взяла разбег у наших ног и понеслась в направлении кирпичной стены. Однако по пути она попала в струю огненного пара,
выбивавшегося из крайней кастрюли, и замертво рухнула в кипяток.
Мы с Петровичем облегченно вздохнули и самыми добрыми словами помянули Н.Хрущева, с одобрения которого в свое время построили квартиры с кухнями, тесными и для мухи.
Летом 1964 года после успешной сдачи всех экзаменов за третий курс Казанского госуниверситета я впервые в жизни получил путевку в спортивно-оздоровительный лагерь. Добирались туда спортсмены водным транспортом: по Волге тогда ходила «Ракета» на подводных крыльях.
В день отправления «Ракета» отплывала в лагерь в 2 часа дня. В половине 12-го я вышел из общежития, намереваясь приехать в речной порт пораньше. Сел на остановке в троллейбус маршрута №2. При посадке в него обратил внимание на номер машины – 77. Такие числа в народе называют счастливыми. Суеверным студентом я не был, но настроение мне этот номер чуть-чуть поднял. Чемоданчик я поставил у стенки рядом с кассой. До речного порта мы ехали без заметных приключений. На ближайшем сиденье расположились две симпатичные блондинки, которые привлекли мое внимание.
В приподнятом настроении я вышел к пристани, отыскивая свой дебаркадер. Подойдя к нему, я вздрогнул – будто током меня ударило: в моих руках был только мешочек с кедами. Выходя из троллейбуса в радужном настроении, я совсем забыл про чемоданчик с вещами. А в нём находились документы: паспорт, студенческий билет и путёвка. Рядом с ними лежали и деньги. К тому же и сам чемоданчик я позаимствовал у Валерия – хорошего однокурсника из Тетюш.
Очнувшись от минутного замешательства, я стрелой помчался к диспетчерской: мне сказали, что тот троллейбус будет через час. Волнуясь, я решил терпеливо ждать возвращения моего троллейбуса со счастливым номером… Троллейбусов по кругу ходило много и час длился как вечность. Наконец появился мой. Когда вышли все пассажиры, я влетел внутрь и не поверил своим глазам: мой чемоданчик стоял на том же месте. Я подбежал к водителю и стал его благодарить. А тот понять не может: за что? Когда понял, заулыбался и сказал: «Благодари пассажи-
ров». Радости моей в тот день не было предела. И дальше было все хорошо. Я успел на «Ракету» и отлично провел время в лагере.
Даже теперь, спустя сорок с лишним лет, я вспоминаю мой счастливый номер 77.
Купаться летом мы любили. Речушка в Иванаевке была маленькая, но для скота и на случай пожара ежегодно делалась запруда. Ближе к обеду к ней пригоняли табун. Коровы любили заходить по брюхо в речушку и жадно пили водицу. Стоять в ней было прохладней, да и слепни меньше одолевали.
Вместе с животными в пруду плескались и мы – представители босоногой детворы. Потихоньку мы научились и плавать. Когда же нам исполнилось лет по восемь-десять, пруд перестал нас устраивать: скот сильно мутил воду и по ее поверхности плавали коровьи лепешки.
Заветным желанием стало для нас сходить на Кичуй в соседнее село Юсупкино. Кичуй – речка с хорошим течением и приличной глубиной: ее нельзя перейти вброд даже взрослому. Нижнекамцы знают эту речку, текущую в зарослях ивняка. Это вблизи с. Благодатная. Наша же родина находилась примерно в тридцати километрах выше по реке.
Мы любили собираться босоногой ватагой и по горячей пыльной дороге спешить в сторону Юсупкина – за три километра от нашего села. А там проходили всю улицу Нижнюю и далее большую часть пустыря. После чего выходили на деревянный мост через Кучуй – любимое наше место для купания. Мост стоял на многочисленных дубовых сваях, глубоко вбитых в дно реки. Сваи сверху скреплялись толстыми бревнами, на которых лежал жердевой настил.
Нам нравилось, побросав рубашки и штанишки, прыгать в воду с моста. Чаще прыгали «солдатиком»: руки прижаты к туловищу, ноги вместе, и летишь к воде ногами вперед. Смельчаки учились также прыгать вниз головой, но часто при ударе о воду (если поза была выбрана неудачно) ушибали живот и коленки.
