— Вот так и возможно. Я его всегда любила, еще до ваших с ним отношений. Но Виталий предпочел тебя, и я ушла в сторону, ведь третий должен уйти. Ты уже была замужем, когда он, вернувшись из армии, все метался и повторял точно такие же фразы: «Как же так? Как это возможно? Она же обещала ждать, я верил ей, как самому себе». Ты вообще была в курсе, что у него мама серьезно болела, что заболевание прогрессировало с каждым днем сильнее? Нет? Конечно, ты же никем из нас не интересовалась. Уехала и все забыла. Когда Виталий остался без работы, он крепко запил, потому что всех потерял и смысл жизни тоже потерял. Я в то лето его из пепла возрождала, как птицу Феникс. Однажды, очередной раз вытащив из подворотни, я привезла Виталия к себе домой почти недвижимого, все его девяносто килограммов. Он принял меня за тебя, все называл Асенькой и ни на шаг не отпускал. Так мы с ним и уснули на одной кровати. Позже Виталий не мог вспомнить, как оказался у меня, а потом, махнув рукой, сказал, что ему уже все равно: где он, с кем он. Так наша дружба перешла на другой уровень отношений. Я любила его, очень любила. А Виталий никак не мог тебя забыть. Однажды, когда очередной раз абсолютно трезвым он назвал меня Асенькой, я поняла: Уваров тебя никогда не вычеркнет из своей памяти, и в конце лета уехала из Энска в Барнаул, да там и осталась. Очень быстро уже будучи беременной от Уварова вышла замуж за однокурсника. Да, пришлось обмануть парня, но мне нужно было устраивать свою жизнь. Виталию я ничего не говорила, да и что могла сказать? Уехала, когда еще не знала о своем положении. А потом возвращаться и что-то объяснять было стыдно. И Старухину все рассказывать не хотелось, у нас с ним были давние отношения, еще до Виталия, Сергей тем летом, перед отъездом на каникулы в Энск, позвал замуж, я и обещала подумать. От общих знакомых вскоре узнала, что у Виталия все хорошо, приступы значительно сократились, женился, ребенок маленький. Все сложилось, и я успокоилась. Мы со Старухиным растили Лариску, работали в архитектурном колледже, строили свой дом. Дочь в отце души не чаяла, сядет, бывало, у него на коленях и сидит, книжку читает, а он ее похваливает, по головке гладит. Сергей и не подозревал, что она не его ребенок, хотя сходства, конечно, между ними не было никакого. Училась дочь хорошо, мы ее с шести лет отдали в школу, все по кружкам разным бегала, много читала. И дальше бы так все продолжалось, если бы я не встретила и не полюбила Иванцова. Сергей уперся железобетонной стеной, не желая отдавать мне дочь, пришлось сознаться во всем и повиниться. Вернулись мы сюда, когда Лариса училась в седьмом классе. Иванцова она не приняла, а меня не простила. Вот поэтому озлоблена, а в последнее время и вовсе невыносима. Однажды я оказалась в том районе, где жил Виталий, и случайно в магазине на него наткнулась. Незнакомая мне женщина уговаривала Уварова не покупать спиртное. Позже я эту женщину встретила на собрании и поняла, что Резвых Настя — их дочь. Но почему-то у отца и дочери разные фамилии.
— Настя — дочь другого человека. Виталий женат на ее матери — только и всего.
— Не может быть. Они ведь похожи. Даже жестами.
— Есть во внешности некоторое сходство, потому что у обоих большие серые глаза и темно-каштановые волосы. А привычки, жесты и прочее — это объясняется просто: ребенок приобретает многое от своих родителей, ближайших родственников. Часто у членов семьи голоса кажутся одинаковыми из-за похожей интонации и мелодики речи. Последний вопрос: Уваров знает, что у него есть родная дочь?
— Нет, конечно, я так и не сказала. После моего побега мы больше никогда не общались.
— Я думаю, он должен узнать правду, непременно должен.
— Настя, скажи ему обо всем, пожалуйста, сама. Я не хочу разговаривать с Уваровым, тем более видеть его. Сочтет нужным — пусть позвонит Ларисе, запиши номер.
— А Лариса знает, кто ее отец?
— Знает. Я ей сразу все рассказала, когда случайно увидела Виталия.
Анастасия Львовна ехала домой и думала о том, насколько все зависимы от поступков друг друга. Вот она сломала жизнь другу, любимому человеку, в сущности, переступив через него, пошла дальше, даже не вспоминая о прошлом. «А ведь верно сказала Вася: я не интересовалась судьбами друзей, жила личными проблемами и заботами, часто жалея себя. Не жалеть нужно было, а сечь розгами, как унтер-офицерскую вдову, — винила себя женщина. — Ну, что ж, начинаем исправлять свои ошибки». И позвонила бывшему возлюбленному.
— Виталий, нужно встретиться.
— Асенька, я с удовольствием, говори где.
— В парке, у «Колеса обозрения». На нашем старом месте. В восемь вечера.
— Может, лучше сходим в ресторан?
— Нет, встречаемся в парке.
