— Зачастили?.. — отказываясь понимать, я переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Так что значит, это не впервые?
— О боги! — простонал Стэффен. — Чего и думать, приятель, запирай уж девчонку в склепе — и она перемены не заметит, и тебе спокойней будет!
— Если мне понадобится твой совет, непременно его спрошу.
Я произнесла всего одно слово.
— Когда?..
Джед заправил за ухо кроваво-огненную прядь. Особенно приметны показались по-звериному заострённые кончики ушей. Взросление в сидхене оставило следы и на его теле.
— Сразу, как появился здесь.
Теперь уж мне было впору вторить за Стэффеном. Желание раскричаться, затопать ногами было велико, но я ещё помнила о том, что подобное поведение неприлично дочери ард-риага. Потому я сказала только:
— И ты молчал. Всё это время молчал. — Повернулась к Нимуэ и, подавляя жалость к старушке, тихо упрекнула и её: — И ты, няня. Для вас я была и остаюсь лишь испуганным ребёнком, которого любой ценой следует уберечь от опасности. Но ведь я уже не ребёнок! И ото всех бед вам меня не укрыть. Своей заботой вы лишь делаете меня ещё беззащитней перед ними.
— Но что я могла сделать!.. — расплакалась Нимуэ, как-то сразу, как легко плачут старики, и я с щемящей жалостью увидела, какая она маленькая и дряхлая, как иссушённая ветрами времени былинка. — Ведь я поклялась твоей матушке, когда за нею уж плыла стеклянная ладья*…
— Я думаю, матушка хотела бы, чтоб я выросла хоть чуточку сильнее, — как можно мягче возразила я ей. — Ведь ты сама рассказывала мне, какой она была бесстрашной, что дед ещё девочкой брал её с собою на охоту, что верхом она была подобна Эпоне*, что она добилась согласия риага Гвинфора обучаться стрельбе и владению оружием у его воинов. Вот какою была моя мать, и она огорчилась бы, узнав, что я вовсе не похожа на неё. Нынче не про то речь. Больше года на тебя и на меня велась охота, а я узна`ю об этом лишь теперь.
— Этой ночью я был недостаточно осторожен, — промолвил Джед будто на исповеди.
— А подсыла неплохо подготовили. — Стэффена упрашивать не приходилось. — Знал, как и где устроить засаду, чтоб в случае чего унести ноги. Везучий сукин сын.
— А прежде? — я упрямо ловила взгляд Джерарда.
— Прежде я так глупо не попадался.
— Правда?.. — мы говорили об одном, вкладывая разный смысл, но он понял, что всего больше меня заботило, и едва улыбнулся.
— Правда.
Оставалось порадоваться лишь тому, что нынешняя рана была единственной, которую он заполучил по моей вине.
— Отдохни.
— Исполнить это будет проще, если пообещаешь, что без крайней на то нужды не станешь покидать пределы покоев.
Я блёкло улыбнулась.
— О, мне было бы несложно следовать такому совету. Не это ли делаю всю свою жизнь? Жаль, не могу поручиться, какая затея приспеет отцу в иной миг.
— Хей, брат бастард, а я, по-твоему, ни на что не годен? — со свойственной ему шутовской бесцеремонностью встрял Стэффен. — Уж будь спокоен, пригляжу, чтоб с головы прекрасной мачехи волосок не упал.
— Пригляди, — без улыбки согласился наёмник.
— Уж постарайся, парень, — пробурчала Нимуэ, — а то ведь за волосок-то он с тебя целую голову снимет. А я помогу.
Стэффен расхохотался, а я лишь дрогнула краем губ. Смех смехом, а ведь Нимуэ сказала истинную правду.
Хотя, полагаю, для Стэффена это также не тайна.
И ни его присутствие, ни даже присутствие Нимуэ не явилось для меня помехой тому, чтобы подойти вплотную и коснуться ладони Джеда. Глядя мне в глаза, он перевил наши пальцы, и мир, казалось, замкнулся вокруг нас двоих.
— Случались переделки куда серьёзнее, Ангэрэт. Всё же мне жаль, что ты узнала, но случилось так, как случилось. Рана ничего не стоит, день-другой, и следа не останется.
— Разве ты решил обратиться к их помощи?
— Ни за что, — он решительно качнул головой, отвергая самую эту мысль. Край рдяной пряди почти коснулся моего лица, и слабо повеяло горьковато-терпким, древесным, осенним. Мне был приятен этот запах, его запах. — Вспомню кое-какие составы, развлеку себя варкой…
Он едва улыбнулся при этих словах, и я невольно повторила за ним, зримо представив молодого мужчину за тем задельем, которым всеми сказками предписано заниматься исключительно уродливым и злобным старухам.
— Я могу помочь?
— Не нужно. Чем дальше ты от всего этого, тем лучше.
— Как скажешь, — я покладисто кивнула.
Джерард легко пожал мои пальцы и отпустил ладонь. И мир вновь разомкнулся.
Нарочито отвернувшись, стоя у самих дверей, Стэффен насвистывал какую-то воинственную мелодию.
Нахохлившаяся Нимуэ сварливо, как великое одолжение, предложила свои услуги.
— В поганство твоё колдовское мешаться не стану, мало печали. Вот ежли снадобья какого не достанет, травы там, цветка или корня сушёного, так и быть, изведу на порченую шкуру.
— За что особо люблю тебя, тётушка Нимуэ, так за доброту и щедрость, — весело поблагодарил Джед.
Старушка возмущённо фыркнула.
