- Единственное, что возможно в такой ситуации. Мы немедленно отправляемся обратно в Тинтагель. Я доложу обо всем королю Марку. Только он может решить, как поступить дальше. Но будь уверен - без последствий не обойдется. Вполне вероятно, что ты развязал войну между Домами. Готовься к соответствующему приему.
- А вот что я тебе скажу, - молодой наследник говорил спокойно и твердо, так, как, наверное, и должен говорить принц. Неожиданно он почувствовал прилив уверенности, наполнившей все его тело. Неведомо откуда, но сейчас он совершенно точно знал, как себя держать и что говорить. - Мы действительно отправимся в Тинтагель, но не сейчас, а через пару дней. Там я совершу все необходимые приготовления и отправлюсь на север, в Каледонию, на поиски котла Дирнуха, как и велел мне Совет. Прослыть первым за много столетий трусом, отказавшимся от прохождения испытания, не входит в мои планы.
- Заткнись! Я сыт по горло твоими капризами и выходками!
Сенешаль резко подскочил к нему и попытался схватить за волосы.
- Слушай меня…
К собственному удивлению, Тристан с легкостью отпихнул его руку, словно она принадлежала ребенку, и, схватив наставника за ворот, прижал того к стене. Теперь уже терпение юноши перелилось через край, и он не видел больше смысла сдерживаться.
- Нет, это
Некоторое время они стояли молча, не двигаясь, и смотрели друг на друга. Тристан видел борьбу в глазах сенешаля - верил он в реальность угрозы или нет, но она произвела должное впечатление. Наконец, он спокойным движением отстранил принца от себя и, наклонив голову, отошел в сторону. Тристан понял, что взял верх.
Юноша неторопливо проследовал к столику и взял из вазы один из спелых фруктов, приготовленных к его прибытию. Горвенал стоял на другом конце комнаты и пристально глядел на принца.
- А теперь, полагаю, у вас есть обязанности, сенешаль, - проговорил Тристан спокойным деловым тоном, откусывая фрукт. - И пришлите слуг, чтобы сняли с меня церемониальный доспех и помогли приготовиться к ужину.
Помедлив пару секунд, Горвенал коротко и очень наигранно кивнул, после чего развернулся и, с силой махнув плащом, покинул комнату. Молодой наследник еще некоторое время глядел ему вслед, а затем сосредоточился на фрукте.
После церемонии в королевском дворце состоялся пир. Тронный зал слабо подходил для подобного действа, да в том и не было нужды - во дворце имелось место специально на такой случай. Просторный пиршественный чертог, в отличие от церемониального, имел прямоугольную форму. Четыре больших очага полыхали в стенных нишах, разгоняя замковый холод и наполняя помещение приятным теплом. По центру располагался громадный стол, растянувшийся на всю длину помещения. За ним, соответственно положению, восседали гости - главы благородных Домов, принцы, лорды и рыцари. Почетное место во главе стола на высоком помосте занимала Гвиневра, рядом с ней ледяной статуей возвышался Ланселот. Кажется, нигде в Камелоте королева не появлялась без него.
Праздничный стол буквально ломился от яств - жареные барашки, утки с яблоками, всяческая рыба, включая громадного сома, запеченного с луком и травами, креветки, моллюски и другие морские гады, пироги с медом и лимоном, свежие фрукты - всего и не перепробуешь. Воздух благоухал ароматами жареного мяса, специй и свежеиспеченного хлеба. Рекой лилось вино, зал полнился громким смехом и звоном кубков. Туда-сюда сновали слуги, едва успевавшие уносить опустевшие блюда и подносить новые. Лучшие музыканты услаждали слух аристократии приятными мелодиями, а шуты и комедианты развлекали гостей своими проказами.
Но юному отпрыску дома Лионессе было отчего-то не весело. На душе сгущались тучи, и находиться среди шума и веселья совсем не хотелось. Посидев немного на пиру для вида, он, прихватив кубок вина, отправился искать более уединенное место. Таковое Тристан нашел в одной из многочисленных галерей замка. Принц остановился у высокого стрельчатого окна и, глядя вдаль, размышлял обо всем, что произошло сегодня. Стоял погожий летний день и с высоты замковой башни округа просматривалась на много миль вперед. Обширные поля за городом тонули в золотом море созревающей пшеницы, на заливных лугах у реки паслись крупные стада овец. Издалека они напоминали небольшие облачка, кочующие туда-сюда по изумрудному морю. Но его мысли уносились далеко за пределы столичной идиллии, туда, на север, в далекую Каледонию, где посреди вересковых пустошей, дремучих лесов и гор, испещренных глубокими ущельями, обитали дикие племена пиктов, что поклонялись жутким темным богам, приносили им кровавые жертвы и, по слухам, не чурались отведать человеческого мяса. Туда, откуда, возможно, он уже никогда не вернется.
