Те женщины, которых она обучала, мало чего достигли, но даже начальных навыков могло оказаться достаточно, чтобы обескуражить воинов короля, если бы они начали штурмовать Пуатье. Хотя король Генрих Старший, возможно, и собирался выжечь все деревни и поля к северу от города, он, по слухам, любил Пуатье так же сильно, как его королева. Поэтому жители рассчитывали, что даже если события развернутся не наилучшим образом, и королевская армия появится у стен Пуатье, король пощадит город. Мэллори очень надеялась, что это так, потому что ее ученицы скорее пронзят стрелами друг друга, чем нападающих.
Она склонилась вперед, упершись локтями в колени. Ее вчерашний поход к мастеру-лучнику не увенчался успехом – он попросил ее зайти на следующий день. Сколько же времени ему требуется, чтобы исследовать две стрелы?!
Подперев ладонью подбородок, девушка оглядела зал, как делала каждые несколько минут с того момента, как пришла. Похоже, никто не покушался причинить вред королеве, но Мэллори, с трудом сдерживая зевоту, не позволяла себе успокоиться и потерять бдительность. Ей хотелось бы иметь при себе лук и колчан, но королева настояла на том, чтобы ее Двор Любви был свободен от оружия. А без лука девушка чувствовала себя уязвимой.
– Вы позволите? – спросил мужчина.
Мэллори выпрямилась, а мужчина указал на тянувшуюся вдоль стены каменную скамью, на которой она сидела. Он одарил ее теплой улыбкой, блеснувшей в его голубых глазах, поразительно контрастировавших с темными волосами. Черты его лица, удивительно правильные, больше подходили женщине, чем мужчине, и Мэллори удивилась, почему он не отрастил усы, такие, как у Саксона.
– Конечно, – сказала она, подвинувшись так, чтобы он мог сесть на скамью рядом с ней и леди Вайолет. Эта дама старалась держаться как можно дальше от Мэллори, хотя и пыталась не показывать этого. Девушка заметила, что леди Вайолет исподтишка взглянула на мужчину, усевшегося на скамью, и губы ее тронула легкая усмешка. Мэллори задумалась, какую еще озорную проделку замыслила эта дама?
Выбросив леди Вайолет из головы, Мэллори добавила:
– Я…
– Леди Мэллори де Сен-Себастьян! – Судя по выговору, он был родом из южных областей Аквитании, где изъяснялись на наречии, резко отличном от языка, принятого в Нормандии и Англии. – Сомневаюсь, что в Пуатье найдется хоть один человек, не наслышанный о вас, миледи.
– В самом деле?
Молодой человек улыбнулся:
– Вашу отвагу при спасении жизни нашей высокочтимой королевы Элеоноры прославляют во всех уголках!
– Я сделала только то, что сделал бы любой на моем месте.
– Ваши слова служат лишним доказательством вашей скромности, о которой я тоже наслышан. – Он склонился к девушке и заговорщически прошептал: – Надеюсь, ваша отвага поможет защитить и меня.
– Разве вы в опасности?..
– Ландис Д'Амбруаз, – представился он, снова склонив голову. – Боюсь, я сильно рискую, миледи. Когда Двор Любви последний раз собирался здесь, я слишком поспешил со своими оценками и, осмелюсь сказать, оказался в центре внимания нескольких взбешенных женщин. Теперь мне нужен защитник одного с ними пола для охраны.
Мэллори с трудом удалось сдержаться, чтобы резко не оборвать его. Как можно заниматься такими глупостями, когда муж королевы и ее сыновья втянуты в войну?!
От необходимости отвечать девушку избавили громкие приветственные возгласы, раздавшиеся под высокими сводами. Саксон медленно подошел и остановился перед столом королевы. Взяв в руки лютню, он поклонился королеве, а затем всем остальным.
– Какой историей ты нас порадуешь сегодня, Саксон? спросили королева Элеонора.
– Сегодня я поведаю вам историю Гаруафа, благородного барона, которого очень любили его подданные. – Саксон указал в сторону ступеней, и королева кивнула.
Усевшись, он положил лютню на колени и заиграл, затянув балладу звучным баритоном.
