Дела Аркадия были совсем плохи. Он явно не мог выдержать заданный темп боя. Я попробовал метнуть нож в верл-а-ней, но тот ловко перехватил его в полете и послал в Аркадия. Только каким-то чудом бывший десантник увернулся от этого броска. Не рискуя больше повторять попытку, я вклинился между сражающимися. Молниеносно отклонил пару ударов, затем резко сконцентрировал свою внутреннюю энергию в кулаке и ударил, послав ее во врага. Времени на подготовку у меня не было, поэтому основной заряд рассеялся в пустоте, но даже то, что достигло убийцы, заставило его отшатнуться. Не давая ему опомниться, я провел быструю атаку, пытаясь повторить свой трюк с большей эффективностью. Но первый раз я явно не рассчитал своих возможностей, потратив гораздо больше силы, чем хотел. Теперь нужно было восстанавливать ее.
– Займись остальными, – крикнул я Аркадию, не оборачиваясь. Сейчас малейшая невнимательность могло стоить мне жизни. – Я не справлюсь с тремя!
Тот больше не спорил. Впрочем, несмотря на все мои старания, верл-а-ней, все-таки смог прийти в себя и теперь атаковал стремительно и хладнокровно, отжимая меня к гаражу. Я взвинтил темп до предела – он двигался ненамного медленнее. Со стороны наша схватка была даже не видна. Просто два каких-то расплывчатых пятна, стремительно перемещающиеся на узком пространстве. Моя более высокая скорость позволяла уклоняться от ударов убийцы, но его мастерство и сила позволяла ему блокировать мои. Мы сражались уже целую секунду, но ситуация не изменилась. Никто из нас не мог достать другого. К тому же, я для убийц был еще и пропуском в их мир, и убивать меня им явно не хотелось. Пат. Хотя Деррон ведь говорил, что я мастер на неожиданности. Он считал, что это из-за того, что я из другого мира. Нужно что-то неожиданное, что-то, что даже не сможет представить себе человек из Магического мира. Эх, если бы мы сражались на мечах, то все было бы просто. Даже этот верл-а-ней не смог бы противостоять мне, но рукопашная – совсем другое дело. Здесь при равном мастерстве побеждала, в отличие от фехтования, не ловкость, а сила.
Схватка началась настолько внезапно для обеих сторон, что никто не воспользовался оружием, да и верл-а-нею было, пожалуй, выгодно его отсутствие. Он просто давил меня силой. Если я срочно что-то не придумаю, то влипну в неприятности. И тогда, скорее подчиняясь интуиции, чем логике, я молниеносно разорвал дистанцию, выхватил кинжал и метнул его в убийцу. Бросок был неловкий, словно от отчаяния и убийца небрежно перехватил кинжал у самой груди. Острие лишь чуть-чуть не достало до тела. Но снисходительная усмешка, возникшая было на его лице, мгновенно сменилась осознанием неотвратимой гибели. Он разгадал мой замысел, но поздно… В тот самый момент, когда он ловил кинжал, я прыгнул. Прыжок казался не опасным, я был слишком далеко от противника, я не доставал до него. До него нет, но вот до кинжала… Слишком поздно, убийца уже не успевал ни увернуться, ни отразить мой прыжок. Удар ноги пришелся по руке, державшей кинжал, стальное лезвие вошло точно в сердце убийцы. Он умер сразу, даже не успев упасть, только удивление навечно застыло в его глазах.
Как всегда, при выходе из высокого темпа, на меня, как водопад, обрушились звуки и краски обычного мира, воспринимаемого до этого, как расплывчатое пятно с одной протяжной нотой.
Первым, кого я увидел, был убийца, который лежал на земле, держась за торчащую из плеча стрелу. Неподалеку сидел со спущенным арбалетом Рон и с испугом наблюдал за делом своих рук. Аркадий пытался вбить в последнего оставшегося на ногах убийцу библейские истины. Убийца проникаться любовью к ближнему не спешил и вяло огрызался. Аркадий же, откровенно разозленный всем произошедшим, без всяких выкрутасов просто вырубил его мощным ударом в челюсть. Потом развернулся и оглядел поле боя.
– Кажется, никого больше нет, – с сожалением констатировал он. Потом повернулся ко мне. – Как ты с ним справился? Чертовски быстрый субъект. Я за ним просто не успевал.
– Так ведь меня и обучали воевать не за счет силы, а за счет скорости. Я был быстрее.
– И много там таких как этот? – испуганно спросил Снегирь. Он первый раз видел меня в настоящем сражении и теперь был явно ошарашен произошедшим. – Чертовщина какая-то! Я даже не видел вас!
– Таких очень мало. – Я вытащил из груди верл-а-ней свой кинжал и несколько раз воткнул его в землю, очищая от крови. Потом вернул его обратно в ножны. Подобрал свои ножи.
– Так вот как рыцарь Ордена держит свое слово, – прохрипел раненый убийца.
– Я держу свое слово, если другая сторона держит свое. Что скажут ваши, если узнают, что вы попытались использовать посторонних людей для достижения успеха? Это ведь потеря чести! Не так ли? Только убийца и жертва, больше никого. Только кто-то из них двоих должен умереть. А ваши действия больше похожи на месть. А месть по вашей вере самый страшный грех! Я не прав?!
