– Ты хорошо знаешь наши обычаи, рыцарь. Верл-а-ней недооценил тебя. – Как и многие до него, – добавил он, помолчав. – Я тоже не жилец. Я нарушил свою веру и свою клятву. Но я должен вернуться, чтобы сообщить об оскорблении, которое ты нанес одному из верл-а-ней. Ты обещал отпустить нас, так выполняй обещание, рыцарь.
– Ты что, в самом деле хочешь отпустить их в другой мир? – поинтересовался Аркадий. – Мне кажется, это неблагоразумно. Он же откровенно сказал, что тебя не оставят в покое.
– Меня и так не оставят в покое. К тому же у меня нет выбора – я дал слово.
– Но они тоже давали и нарушили его! Нарушили первые!
– Вот это и отличает меня от них.
Раненый убийца, внимательно прислушивавшийся к нашим словам, выругался.
– Будь ты проклят, рыцарь. Ты не оставил нам даже последнего шанса сохранить свою честь. Ты должен был убить нас.
– Что?! – воскликнул пораженный Аркадий. – Ты хочешь, чтобы вас убили?
– Да. Нарушенное слово за нарушенное слово. Наша честь не пострадала бы. – Он с трудом встал. – Делай свое дело, рыцарь.
Я достал Ключ. Дверь появилась мгновенно, прямо на стене гаража. Как и в первый раз, Ключ сам потянул меня к замку. Легкий поворот, и дверь распахнулась. На той стороне показался луг. Аркадий уже это видел и теперь не стал глазеть в дверь. Он подтащил к ней убитого мной верл-а-ней и толкнул труп туда. Потом помог подняться нокаутированному им убийце.
– Быстрее, – предупредил я. – Дверь не может быть долго открыта.
Два человека в черных костюмах поддерживая друг друга, двинулись к воротам в свой мир. Но прежде, чем сделать последний шаг, один из них обернулся. Это движение причинило боль раненому плечу, и убийца поморщился, но стерпел.
– Не знаю почему, но ты мне кажешься опасным, рыцарь. Прав был Сверкающий, когда приказал тебя убить. Теперь и я это вижу. Я не смог тебя убить, но я могу не пустить тебя в наш мир. Ты разрушишь его.
И прежде, чем кто-нибудь из нас успел сообразить, он рванулся, выдернул Ключ из замка и упал в свой мир. Дверь исчезла.
Я постоял, не понимая, чем заслужил последние слова. По моему убеждению, оба убийцы должны были, наоборот, желать, чтобы я вернулся. Только так они смогут выполнить свой контракт. Чтобы обеспечить мое возвращение, они даже пошли на нарушение своих законов.
Не найдя ответа, я пожал плечами, нагнулся и подобрал Ключ.
– Он не знал, что Ключ не может покинуть этот мир, – объяснил я Рону и Снегирю, которые удивленно смотрели на него. – Аркадий, теперь вы.
Тот помотал головой.
– Сначала мне хотелось бы кое-что узнать. Что это за маньяки? Почему они хотели, чтобы ты их убил?
– Это сложно вот так с ходу объяснить. Я и сам с трудом понимаю логику Братства, хотя Деррон очень долго мне объяснял.
– Мне все происходящее показалось полной ерундой, – подтвердил Рон.
– Ладно, попробую. Понимаете, у Братства есть свой бог. Они не христиане, не мусульмане. В нашем мире нет ничего похожего на их религию. В общем, главное в их вере – это долг и честь. Причем в понятие честь они вкладывают вовсе не то, что мы. А долг – это в первую очередь долг перед Братством. То есть человек должен вырасти хорошим бойцом и обеспечить честью все Братство. То есть выполнить как можно большее количество заказов. – Я замялся. – Ну, не могу я объяснить! Я сам плохо их понимаю! Просто представьте, что они охотники. Чем больше дичи, тем больше славы, в данном случае чести. Но одна крупная дичь приносит больше чести, чем сотня мелкой. И пострадать при этом должна только та дичь, на которую был заказ. Если вместе с дичью гибнет еще кто-то, то человек приносит Братству позор. Умереть должна только намеченная жертва, ну и еще те, кто жертву охраняет, если охрана имеется. Хотя гораздо больше чести, если охрана даже не будет знать, что объект их охраны уже мертв или умирает.
– То есть убийство – это своеобразное состязание? – недоверчиво спросил Аркадий.
– Вот именно! Теперь понимаете, почему им нельзя затрагивать посторонних? Какой смысл в состязании, если ты возьмешь в заложники близких и будешь ждать жертву? Это позор! За такое Братство карает. Эта игра ведется только между жертвой и охотником. Чем сильнее оказывается дичь, тем больше чести ее убить. Поэтому первыми идут на дело новички. Если жертва расправляется с ними, то идут те, кого называют рейны. Если гибнут и они, то отправляют дрейна. Это уже мастера. Если гибнет и он, то на дело отправляется верл-а-ней. Никто не знает точно, сколько их в Братстве. Я слышал, что десять или двенадцать. Это не только убийцы, но и воины. Мастера экстра-класса. И за их услуги наниматель должен заплатить отдельно. Тот, кого я убил, и был верл-а-ней. Теперь понятно, почему я кричал, что ты с ним не справишься?
– Так это что? Тот… верл-а-ней? Тот самый мастер экстра-класса, о котором ты говорил? – Аркадий недоверчиво уставился на меня.
