– Почему ничего? Мы же узнали, что ребенка оставил проходящий караван.
– Много нам это даст. Через Амстер проходит до сотни крупных караванов в год, не считая мелких. А тут караван десятилетней давности.
– Сразу видно, что ты плохо знаешь Амстер. В Амстере регистрируют все караваны, которые идут через их город. Когда он прошел, кто караванщик, кто владелец, откуда идет. Я уже отдал распоряжение, и мои люди ищут в архивах сведения за тот год. Нам еще повезло, что не понадобились сведения за весь год. Мы знаем точную дату, когда подбросили Рона, но на всякий случай я велел взять сведения за три месяца.
– Спасибо, Вильен.
– Не за что. Я буду держать тебя в курсе своих поисков. Кстати, ты Рону рассказал о своем намерении разыскать его родителей?
– Нет. Если мы найдем что-то, пусть это будет для него сюрпризом, а если нет, то зачем его обнадеживать. К тому же, правда может оказаться такой, что ее лучше будет сохранить на время в тайне.
– Что ж, разумно. Ну ладно, я свяжусь с тобой, если что узнаю. Кстати, когда встретишь Далилу, передай ей от меня привет.
Связь прервалась. Интересно, что он имел в виду, говоря о Далиле? Я поборол желание немедленно связаться с ним и потребовать объяснений – все равно ведь не скажет.
Тут я почувствовал, как кто-то подошел сзади меня и обнял.
– Ты молодец, Егор. Я боялась, что все случившееся с тобой отразилось на тебе не лучшим образом.
– Спасибо, мама. – Я был искренен, но внутренне сжался, вспомнив о том, что творилось со мной в последние дни путешествия по этому миру. Знай она это, вряд ли тогда у нее была бы причина гордиться своим сыном. Если я тогда и смог победить свое новое я, то никак не из-за своих достоинств, а исключительно благодаря друзьям, особенно Эльвингу и Муромцу. Я почувствовал, что просто не имею право скрывать от нее правду. Это будет просто нечестно. Пряча глаза и краснея от стыда, я рассказал о тех днях. Мама долго молчала.
– Знаешь, – наконец заговорила она. – Я очень рада, что у тебя такие друзья. Мне бы хотелось познакомиться с этим Эльвингом, о котором ты столько рассказывал. И еще я рада, что ты мне все рассказал. Значит, ты действительно сумел остаться самим собой. Знаешь, есть такая сказка «Огонь, вода и медные трубы»?
– Знаю, я смотрел фильм.
– Люди ведь недаром считали, что испытание медными трубами самое тяжелое. Из того, что рассказал нам Мервин, я поняла, что воду и огонь ты одолел, а сегодня ты доказал, что выдержал и медные трубы. И знаешь, я действительно горжусь тобой… и собой.
– Милорд, – прервал нашу беседу Ригер.
– Да? – с неохотой повернулся я к нему.
– Нам пора отправляться в путь.
Я глянул на солнце.
– Вы правы. К вечеру нам необходимо быть у границы Тевтонии. Надеюсь, нас ничего не задержит в пути.
Мое предположение оказалось слишком оптимистичным. Впрочем, нельзя сказать, что случившаяся задержка меня огорчила, наоборот, даже обрадовала. Случилась она в одном из городов Амстерского союза, через который мы проезжали.
Таньке захотелось есть. Но ладно бы только это. Кушать она захотела не те «черствые испорченные припасы», которые у нас были с собой, а чего-нибудь горяченького. А уж если она что-нибудь хочет, то добивается этого всеми средствами. Напрасно ее пытались убедить, что если потерпеть еще четыре часа, то мы остановимся в гостинице и там поедим. В конце концов, даже Лерий не выдержал и попросил меня остановиться.
Чертыхнувшись, я отправил одного из солдат на поиски трактира получше. А сам я, с небольшим сопровождением, на котором настоял Ригер, отправился на рынок, чтобы купить новый точильный камень для меча, а также теплый плащ, поскольку постепенно начало холодать – верный признак приближающейся зимы. Со мной решил отправиться и брат. Мама тоже попросила меня купить ей кое-какие вещи. В результате основной наш отряд отправился в разысканный Лерием трактир, а я, Витька, Рон и двое солдат поехали на рынок.
Ходьба по магазинам никогда не была моим любимым времяпрепровождением, поэтому, не торгуясь, я просто купил все, что мне было надо. Это произвело впечатление и на торговцев, и на солдат, сопровождавших нас.
– Ты всегда так деньгами швыряешься? – насмешливо поинтересовался Витька, когда мы возвращались назад.
– Сам бы и торговался, – огрызнулся я. – А у меня этого таланта нет.
– Совсем бесталанный ты, – засмеялся Витька.
Тут откуда-то сбоку выскочил Рон, таща на себе здоровую связку колбас. Глядя на него, я с трудом удержался от смеха.
– Рон, зачем ты накупил столько колбасы? Ты что, решил лавку открыть?
– Ничего ты не понимаешь. – Рон с торжеством посмотрел на свою покупку. – Это же рефейльф – самая лучшая колбаса, которая только существует на свете. Секрет ее изготовления держат в тайне. Я давно хотел ее попробовать, но она столько стоила, у-у! А теперь у меня деньги есть…
Мы переглянулись с Витькой и расхохотались. Я заметил, что сопровождающие нас солдаты тоже посмеиваются, глядя на Рона.
– А ты, оказывается, чревоугодник.
