– Да-а, – протянул он. – Не ожидал я такого от Мервина. Впрочем, вряд ли его можно винить. Скорее всего, он сам не знал, что тебя там ожидает. Даже не знаю, что и сказать. Конечно, зря ты сразу накинулся на этого Зигера. Этим ты сразу показал, что ты его враг, но да ладно, теперь это пустые сожаления.
– Вильен, но что ты можешь мне посоветовать?
– Есть у меня одна мысль, правда не знаю, рискнешь ли ты…
– Говори. У меня все равно никаких мыслей нет.
Нарнах начал излагать свою идею. И чем больше он говорил, тем меньше мне это нравилось.
– Нарнах!!! – в конце концов, не выдержал я. – Неужели ты хочешь, чтобы я вот так хладнокровно проделал все, что ты тут мне насоветовал? Да ты же предлагаешь мне чуть ли не гражданскую войну здесь устроить!
– Не хотелось бы тебя пугать, но иначе у тебя нет никаких шансов справиться с этим негодяем. Знавал я подобных людей. И пойми, Энинг, если ты не справишься с ним, то он справиться с тобой. И учти, на тебе он не остановится. Ведь у тебя есть семья. Ты думаешь, что, расправившись с тобой, он пощадит их?
– Хорошо, я сделаю, как ты сказал, – мрачно ответил я. – Однако мне почему-то кажется, что после этого я возненавижу себя.
– Не надо так мрачно.
– А как надо? Ладно, замнем. Что по поводу счетов Зигера?
– Я постараюсь все побыстрее выяснить и сообщу тебе сразу, как только что-нибудь узнаю. Придется действовать через Мервина, однако, думаю, он поможет, как только узнает, что дело касается тебя.
– Жду с нетерпением!
Я с отвращением отшвырнул даль-связь. То, что предлагал Нарнах, мне не нравилось. Чертовски не нравилось. Как я потом смогу посмотреть в глаза матери? Нет! Я не могу так. Не могу так запросто убивать людей, среди которых, наверняка, есть и невиновные. Надо как-то отделить негодяев от порядочных людей! Но как это сделать? На что ловят рыбу? На червя. На что ловят негодяев? На пороки. Чем живут негодяи? Удовольствиями. Одного я видел на рынке. Обычный грабеж. Значит, если ограничить удовольствия, то негодяи сами объявятся. Как это сделать? Вот тут стоит посоветоваться с Терегием.
Будить его было как то неловко, тем более, что я сам отпустил его, но мысль так захватила меня, что я понимал: до утра не выдержу. К счастью, Терегий еще не успел лечь. Он удивленно пригласил меня в комнату.
– Терегий, а чем промышляют солдаты? Я видел, как один просто брал у крестьян на рынке то, что ему нравилось и не платил. Так многие делают или только несколько человек?
Терегий явно был застигнут врасплох моим натиском и слегка растерялся. Однако быстро справился с собой.
– Зигер не наводит порядок, хотя я постоянно говорил ему, что эти поборы плохо сказываются на торговле. При таком отношении командира… чего ж вы хотите, милорд?
– Понятно. А как еще солдаты наживаются?
– Еще на барщине.
– На барщине? Что это?
– Вы не знаете, что такое барщина? – удивленно посмотрел на меня управляющий. – Когда вы подъезжали к замку, вы видели засеянное поле около реки?
– Да. Ну и что в нем особенного?
– Это ваше поле.
– А разве все остальные поля вокруг не мои?
– Вы не так поняли, милорд. Все земли вокруг замка ваши, но их обрабатывают крепостные, или они сдаются в аренду. Вся продукция с этих полей реализуется самими крестьянами, вы только получаете часть ее.
– Понятно. Это как налоги.
– Да. А земля у реки ваша и вся продукция идет вам.
– Что-то я не помню, чтобы я работал на том поле. Да и Буефар вряд ли там трудился.
Терегий закатил глаза.
– Конечно, Буефар там не работал. Там работали крепостные…
– Что-то я не пойму…
– Сейчас поймете, милорд. Все крепостные обязаны три раза в неделю отработать на этом поле. Эта обязанность и называется барщина.
– И крестьяне за это деньги получают?
– Нет, – терпеливо ответил Терегий.
– Тогда почему они работают там? – искренне удивился я.
– Потому что это их обязанность по отношению к своему господину.
– Понятно. Мне кажется, это не очень-то справедливо. Но как на этом солдаты могут наживаться?
– Очень просто. Ведь это именно они сгоняют людей на барщину. Естественно, крестьянам не очень хочется работать где-то на стороне, когда собственное поле стоит не убранное. Вот солдаты и берут откуп у крестьян. А если те не платят, то их ведь можно и четыре раза в неделю забирать на барщину, а то и все пять.
Я хмыкнул.
– Чего у крестьян брать-то? Видел я, как они живут.
– Все что можно, то и берут. И не только деньгами. Ведь у многих крестьян и взрослые дочери есть.
– Вы хотите сказать, что…
– Вам незачем было это знать, милорд. Вы еще слишком молоды.
Я быстро заходил из угла в угол.
– Да нет, мне нужно знать все. Итак, господа присяжные заседатели, – вспомнил я известную фразу, – мы начинаем… рыбалку.
– Рыбалку, милорд? – Управляющий чуть отодвинулся от меня.
– Именно рыбалку! Будем ловить негодяев! Сначала основательно проредим строй неприятеля, а потом перейдем в атаку и захватим его врасплох! Враг разбит и бежит! За ними конница пустилась! Все замечательно, Терегий!
– Так точно, милорд.
Только тут я заметил, что управляющий стоит какой-то бледный и с ужасом смотрит на меня.
