Обстановка в небольших размеров помещении, не более шести квадратных метров, напоминала Алисе палату психиатрической больницы из типичных фильмов про душевно больных. Стены, пол и потолок были настолько белыми, а свет в комнате настолько ярким, что глаза начали болеть и слезиться. Но даже не смотря на это охотница продолжила наблюдать и запоминать странное место, чтобы после обдумать план, как из него сбежать, когда на это представится возможность. Алиса начала цепляться за детали. Потолок был высоким, наверху было несколько отдельно подвешенных ламп, от которых и исходил свет, словно днем, хотя какое время суток на улице, определить было невозможно, поскольку ни одного окна в комнате не было, словно в карцере. Зато были камеры видеонаблюдения, в каждом углу по одной, через которые наблюдатели наверняка заметили, что она очнулась, и уже наверняка бегут к ней в палату. Алиса продолжила осматриваться, лежа в кровати, не в состоянии лишний раз пошевелиться.
В комнате была только кровать. Все острые углы отделаны каким-то мягким материалом, внешне отдаленно напоминающий поролон. Со стенами вплоть до самого потолка была та же история. Охотница хотела оторвать эту ткань и посмотреть, можно ли выломать из довольно старой кушетки что-то, что можно было бы использовать, как оружие для самообороны и побега из места, которое ей совершенно не нравилось. Алиса понимала, что без оружия, даже самого простого и самодельного ей будет не вырваться из нового места обитания. Но стоило ей только попытаться это сделать, как выяснилось, что Алиса крепко привязана к кровати кожаными ремнями. Охотница внимательно осмотрела себя и, прежде всего, свои руки. Она была одета в больничную пижаму того же белоснежного цвета, в который было выкрашено буквально все в палате. Из-за этого создавалось впечатление, что пижаму только что надели на нее. Она даже не была помятой, словно Алиса в ней и не шевелилась вовсе. Также была еще одна странность: все шрамы на руках, заработанные многолетней охотой исчезли, будто их и не было никогда, несмотря на то что большинство из них нельзя было скрыть даже теми многочисленными тональными кремами, которыми вдоволь оснащал ее Сончже, недовольный несовершенством тела подростка. Девушка была сильно поражена такой картине и попыталась приблизиться к руке, приподняться, чтобы получше все разглядеть, но при этом от малейшей попытки пошевелиться невыносимая боль разносилась по всему телу яркими волнами. Она была настолько сильной, что Алиса даже вскрикнула, не сдержавшись. Как бы сильно охотница ни старалась, у нее не было сил даже на то, чтобы высвободиться, не говоря уже о драках или побеге, но думать что-то нужно было. Она не любила быть пленницей, особенно когда ситуация становилась неконтролируемой. Алиса вновь огляделась, пока боль медленно отступала, давая своему телу передышку.
Напротив охотницы была огромная металлическая дверь с небольшим окошком посередине, через которое Алиса могла увидеть со своего положения лишь небольшой кусочек коридора, такого же белого, как и ее палата, и абсолютно безжизненного, словно там никого и никогда не было. Алиса уже подумала, что никто ее не увидел и не услышал, давая надежду на то, что она абсолютно одна в неизвестном ей месте и все же ей удастся сбежать, если она потратит какое-то время на борьбу с болью, окутавшей ее с ног до головы. Но вдруг снаружи послышались мерные шаги, а затем и незнакомые голоса. Словно несколько человек шло по коридору в ее направлении и при этом что-то бурно обсуждало, спорило и смеялось. Затем в маленьком окошке появилось лицо в медицинской маске. Алиса попыталась как следует его разглядеть, но тут же поняла, что с ее глазами что-то не так. Она словно перестала отчетливо видеть. Прежде она могла бы рассмотреть лицо наблюдавшего даже не смотря на маску, до мельчайших подробностей, сосчитать количество ресниц на каждом глазу и волос в каждой брови, но теперь ей открывалась лишь общая картина. Алиса сильно испугалась таких регрессивных изменений своего главного органа чувств. Ей лишь оставались тщетные попытки разглядеть хоть какие-то особенность человека в маске.
