Меч атамана. На первый взгляд, ничего особенного. Я положил его рядом со своим и сравнил. В принципе, похоже. Только разбойничий длиннее моего на пол-ладони. Но меч атамана явно изготовлен неплохим мастером. Баланс у него отличный, в руке сидит как влитой. Рукоятка… Интересная рукоять, мне таких встречать не доводилось. Навершие рукояти против всех правил сделано плоским, в виде цилиндра диаметром сантиметров пять. Странно! Насколько я помню, так нигде не делали. И если клинок ковался неплохим мастером, то рукоять на этом фоне смотрелась совершенно нелепо. Разве что… Добыв из кучи своих пожитков чемодан, тщательно завернутый в холстину, я вытащил из него лупу. Так и есть. Посередине цилиндра проходила тонкая разделительная полоска. А навершие-то у нас с секретом! После некоторых усилий верхняя его часть отвернулась по резьбе. Внутри было пусто. Тайник? Тогда почему пустой? Все пропил? Не похоже, а почему в кошельке золото было? Хотя кто его знает, может, он тут какие снадобья хранил. Я было собрался поставить крышку на место, когда мой взгляд упал на ее нижнюю часть. А крышка-то непростая! Нижняя ее сторона представляла собой сложный узор. Бросив попытки рассмотреть его с помощью лупы, я достал из чемодана дактогель. За время моих странствий он ничуть не высох, мое перемещение на него никак не повлияло. Прижав к нему крышку, я шлепнул ею по куску бумаги, добытому мною из того же самого чемодана.
Хм! А ведь это печать! И достаточно сложная, такую не враз подделаешь. Зачем атаману разбойников печать? Разве что и меч не его? А что, вполне могло быть. Как бы то ни было, а продавать такую штуку нельзя. Меч и сам по себе хорошо, куда лучше моего. А в сочетании с таинственной печатью может представлять из себя немалую ценность. Или геморрой такого же размера. Ну, у меня-то отмазка железная: взял у убитого разбойника, да еще и при свидетелях. Так что решено. Оставляю меч себе. А свой, так уж и быть, продам. Тщательно упаковав чемодан, я убрал его на место.
Дальнейший наш путь по реке ничем особенным отмечен не был. Никакие мерзавцы не нарушали наше спокойствие, и большую часть времени я спокойно дрых на верхней палубе, благо что погода этому не препятствовала. Весь трофейный хабар я сбыл, не сходя с места. Все это добро у меня перекупил один из купцов, ехавший вместе с нами.
А вот и конечная цель нашего путешествия — большой город на берегу моря. И здесь я еще раз убедился, что Гарт был не совсем искренен, рассказывая мне об устройстве здешнего мира. Послушать его, так никакого мореплавания тут не существовало и в зародыше. Однако покачивавшиеся у пирсов корабли недвусмысленно свидетельствовали об обратном. Ну, если это речные суда, то я папа римский! Наш обоз заехал на постоялый двор, где и был, наконец, разгружен. Вся охрана, находившаяся теперь в моем подчинении, получила несколько дней на отдых и гулянку. Да, я принял предложение старшины каравана и получил под свое начало десяток крепких парней. А вместе с должностью мне досталась также и большая посеребренная бляха, ее символизировавшая. Прежний ее владелец вместе с тремя своими наиболее преданными соратниками получил расчет и покинул нас, не дожидаясь конца путешествия. Так что мне предстояло вскорости найти им всем замену. Глядя на толпы народа, заполнявшие припортовую площадь, я не считал это слишком трудной задачей.
Прошлявшись по городу целый день, и прикупив себе некоторые полезные мелочи, уже к вечеру я вышел на площадь. В дальнем ее конце возвышался храм.
Как я уже успел осторожно выяснить у окружающих, религия тут в основном копировала нашу. Отличия были весьма незначительны. Так что, при известном навыке, можно было бы спокойно разговаривать с местными попами. Только вовремя одергивать себя, дабы не ляпнуть что-нибудь и вовсе несусветное. Кстати говоря, местные попы пользовались тут немаленьким уважением. Были случаи, когда они и в судопроизводство вмешивались! Что самое удивительно — с успехом! Хотя… что мне про них известно? Именно этот пробел в своих знаниях я и собирался сейчас заполнить.
Видимо, я попал в интервал между службами, храм был пуст. Только редкие огоньки свечей разгоняли полумрак. Поплотнее закутавшись в плащ и опустив на лицо капюшон (не очень-то мне хотелось светить свой внешний вид и морду), я подошел к алтарю. Тишина, только свечки тихонько потрескивали.
— Ты кого-то ищешь, сын мой?
Я обернулся. Почти неразличимый на фоне темной стены, стоял человек в темной сутане. Надвинутый на лицо капюшон оставлял хорошо видимой только нижнюю часть лица.
— Да, святой отец.
— Ты хочешь исповедаться?
— Пока нет. Не думаю, что я совершил настолько много грехов, чтобы каяться в них сейчас.
— Никогда не рано покаяться, сын мой. Вот опоздать с этим ты можешь.
— Возможно, святой отец. Но в данный момент меня волнует другое.
— Спрашивай, сын мой. Я постараюсь тебе ответить.
— На любой вопрос?
— Не следует недооценивать знания церкви. В трудном случае Господь подскажет мне ответ.
— Ну, будем надеяться, что суфлер из него неплохой.
