— Мы? При всем к ней уважении — на каком основании? Борьба с колдунами не входит в наши обязанности. Коты просто не имеют права вмешиваться в подобные случаи, это прерогатива либо королевского судьи, либо церковного суда.
— Ага… а кто ее осудил?
— Местный королевский судья.
Что-то забрезжило на горизонте. Пока еще неявно, но…
— Приговор… уже приведен в исполнение?
— По делам о колдовстве приговор сразу не исполняется. Осужденный имеет право требовать божьего суда либо просить милости у короля. Но только в том случае, если он признал свою вину.
Ну, насколько я знаю Мирну, это не тот случай. Колдовством она не занимается и виновной в нем себя не признает.
— К чему ее проговорили?
— Костер…
— Когда… это должно произойти?
— Завтра утром.
— Откуда это стало известно?
— Прибыл секретарь суда. Он должен описать ее имущество, по закону оно подлежит конфискации.
Так… Или я лопух, или тут не все чисто. Конфискации подлежит имущество уже осужденного и казненного преступника. Казненного… казнь еще не состоялась, да и дом Мирны находится не здесь.
— Это точно секретарь суда?
— Да, мои ребята его знают.
— С ним можно поговорить?
Старик удивленно на меня посмотрел.
— Что ты хочешь у него узнать?
— Когда ее схватили?
— Вчера.
— И сразу же на месте оказался судья, да еще и секретарь? В дальней деревушке? Она уехала утром. Ехать ей было примерно три часа, это я помню, мы об этом говорили раньше. Смотри! Мирна приезжает на место к полудню, ее что — схватили и сразу потащили на суд? Хоть что-то она должна же была успеть сделать, за что судить-то?
— Ну, хорошо, допустим. Что из этого?
— Сколько продолжается королевский суд?
— По-разному. От нескольких часов до нескольких недель. Смотря, кого и за что судят.
— А по колдовству? Как в данной ситуации?
— День, может быть, два или три.
— Секретарь приехал давно?
— Менее часа назад.
— То есть он выехал затемно? У Мирны здесь нет и не может быть никакого имущества, она все возит в своей тележке. Если что и есть — так это дома, а он отсюда далеко. Зачем сюда приехал секретарь? Преступник осужден, это так, но приговор еще не вступил в силу, и казнь не состоялась. Не рано ли говорить о конфискации?
Кот прошелся по палатке, остановился у стола и задумчиво повертел в руках лежащий на нем арбалетный болт. Посмотрел на меня.
— Ты думаешь…
— Это приглашение для меня. Не знаю, кто там затеял всю эту грязную игру, но он хочет видеть меня. Желательно мертвого.
— С чего ты это взял?
— Смотри сам: меня уже пытались убить, причем дважды. Оба раза это сделать не удалось по причинам, не зависящим от убийц. В одном случае им помешала Мирна, в другом — Лексли. Вытащить меня из вашего лагеря или убить прямо здесь — задача не из легких. Как ты думаешь, что бы такое можно было бы изобрести, чтобы гарантированно выдернуть меня в нужное место?
Старик почесал в затылке.
— В твоих рассуждениях есть известная логика. Но использовать для этой цели девчонку, да еще целительницу, — это уже явный перебор.
— Я могу отправиться на суд и выступить там в качестве ее защитника?
— Можешь. Любой человек может так поступить, если считает осужденного невиновным.
— В таком случае тот, кто все это придумал, знал о наших с Мирной отношениях и рассчитывал именно на это. Я не должен буду доехать до суда, либо меня постараются убить уже там.
— И что же ты собираешься делать?
— Ехать, естественно! У меня что — есть какой-то выбор?
— Но тебя же могут убить по дороге.
— Я мог подохнуть еще в харчевне. Мирна не дала этому произойти, и я обязан ей жизнью. Да и, кроме того, она очень дорога мне и без этого. Я ее люблю и не дам свершиться такой несправедливости.
— Хорошо, — Старик кивнул головой. — Мы не можем вмешиваться в правосудие, это так. Но никто не мешает нам наблюдать за его отправлением. Да и сопроводить тебя на суд мы тоже можем, раз уж так вышло, что наш визит туда совпал с твоей поездкой в это же место…
Через полчаса полтора десятка Котов, во главе с их командиром, бронированной колонной выдвинулись из лагеря. В ее середине ехал я и перепуганный секретарь суда. Перед самым отъездом к нему подошел Старик.
— Я восхищаюсь вашей храбростью, уважаемый! Выехать в столь трудное и опасное путешествие только для того, чтобы сообщить нам о происшедшем — уважаю!
— Ну что вы, Ваше превосходительство… право, вы преувеличиваете… мои скромные заслуги.
— Отчего же? Вокруг полно разбойников, даже мы вынуждены были прибыть сюда, дабы их отыскать. Вон, видите этого воина? — палец командира указал на меня.
— Вижу. И что?
— Только за последний месяц он дважды чудом избежал смерти от их рук. И если бы не наше вмешательство…
Секретарь сокрушенно покачал головой.
— Бывает…
— Да… И вот ведь незадача какая! Все время достается тем, кто около него находится! То стрелой прилетит, то ножом ткнут, непонятно за что, да неведомо кто… Так что мои ребята и рядом-то с ним ходить опасаются… А сам он — как заговоренный!
— Ну, и так тоже случается… — растерянно проговорил секретарь. Он еще не понимал, куда дует ветер, но его, надо полагать, многоопытная задница уже ощущала что-то нехорошее.
