Меч великого Оды Нобунаги вылетел из его руки, и он кувырком покатился с лестницы, увлекаемый собственным весом. Он грохнулся на следующую площадку, попытался подняться на ноги, снова потерял равновесие и покатился дальше вниз, пролетел метра три и обрушился на каменный пол первого этажа. Ему казалось, что этот мир кувыркается мимо него, и он не терял сознания до окончательного приземления, но и тогда лишь на несколько секунд.
Он услышал вдали голоса, они приближались. Крики. Вопли. Громогласные угрозы и проклятия.
— Я опозорен, мой господин принц, — упрекнул хозяина Норихаза. — Не было никакой нужды.
— Я бы не стал вмешиваться, — ответил Хидеёри. — Вы должны поверить мне. Я только собирался защитить себя в случае вашей смерти.
— Но вы ожидали, что я умру, — проворчал Норихаза про себя.
— Его голову, — кричала Ёдогими, её голос был до странности резким, звенящим от истерики. — Мы бросим им его голову!
— Так вы что, тоже верите в этот предрассудок? — воскликнула её сестра. — Смотрите, моя госпожа, смотрите. Ворота снесены. Теперь ничто больше не остановит Токугаву. И башня горит!
Потому что едкий дым по колодцу лестничных маршей поднимался, клубясь, откуда-то снизу, из кухонь и темниц, лежавших под землёй. Он лез в ноздри, в глаза, нашёптывая разуму о скорой гибели от своего обычного спутника — огня.
А их шаги уже слышались все ближе. А он остался безоружным. В отчаянии он покатился в сторону, заметил каменное кольцо колодца, поднялся на колени. Он бросил своё тело вперёд. Слишком далеко. Какое-то мгновение он висел над бездонной пропастью, пока не ощутил под руками железные ступеньки приставной лестницы. Но пальцы соскользнули с гладкого металла опоры, и он застыл, прижимаясь всем телом к вертикальной стене, ловя воздух ртом, всхлипывая от пережитого. Потому что теперь умирать ему было совсем ни к чему. А победа сегодня за Иеясу. Величайший день в истории Японии.
Шаги и голоса, теперь уже высоко над головой.
— Исчез, — взвыла Ёдогими. — Исчез! Он просто призрак. Злой дух. Исчез!
— Но он упал сюда всего секунду назад, — возразил Норихаза. — Мой господин принц, он должен быть где-то здесь.
Магдалина тоже там? Конечно. Куда бы ни пошла Ёдогими, её горничная следовала тенью за ней. Что же ещё было между ними? Как странно, зная, что чувствовал к нему Иеясу, он никогда даже не подумал, что похожие отношения могут быть между Магдалиной и Ёдогими. Но сейчас она молчала. Из всех только Асаи Дзекоин, казалось, реально воспринимала ситуацию.
— Башня горит! — закричала она. — А вы стоите и спорите о том, куда девался этот человек!
Но что они предпримут? Куда бросятся бежать? Ёдогими, привязанная к псу. Пёс маячил все ближе. Кто был там, наверху. Слишком многих ему хотелось спасти.
Дым наполнял пещеру колодца, он уже почти задыхался. Но и они начали задыхаться. А их голоса потонули в криках ненависти и гнева, возмездия и злобы, доносившихся от внутренних ворот, в завывании сигнальных рожков и глухих хлопках аркебузных выстрелов. Ад спустился сегодня на Осаку.
А замок горел. По крайней мере, эта башня. Память снова вернула его к реальности, и он рванулся вверх. Его пальцы цеплялись за железные ступени, и, стремясь глотнуть свежего воздуха, он вылетел из жерла колодца, словно ядро из пушки. Огромный холл был пуст, и такие же пустынные лестницы вели наверх. Он побежал по ступенькам, а красный жар, поднимающийся из подземелья, гнал его вперёд и вперёд. На одной из площадок он нашёл свой меч, подобрал его.
Он взлетел ещё на один пролёт, пробежал по коридору, распахнул двери своих апартаментов.
— Филипп! Филипп! — позвал он. Но здесь никого не было. В нетерпении он расшвыривал циновки, перевернул вазы с цветами, все ещё стоявшие строго симметрично в каждом углу комнаты. Мальчик исчез вместе со своими картинками. Наверное, он почувствовал запах пожара и убежал. Наверное, так оно и было, и ещё, наверное, он подумал, что его отец погиб.
На секунду Уилл задержался у окна. Ворота крепости рухнули, но Тоётоми все ещё сопротивлялись, умирая на месте, — целые цепочки закованных в латы самураев, падавших под натиском нападающих отовсюду солдат Токугавы. Теперь бой уже шёл и на крепостных стенах, и во дворе, во всех переходах. А из городских домов доносились вопли и крики женщин Тоётоми, отданных победителям — после столь долгой осады, после многочисленных потерь.
И разительный контраст представлял совершенно пустой двор самой цитадели. Здесь не было ни криков, ни крови, ни смерти, ни людей — замок отделяли от этой резни лишь одна стена и один ров. Что же случилось с Тоётоми? Может быть, они сейчас спасались каким-нибудь потайным ходом из обречённой цитадели?
Он выбежал наружу, нырнув в облако дыма. Сбежал по лестнице, оказался на первом этаже и, шатаясь и кашляя, добрался до наружных дверей. Здесь ему удалось наконец глотнуть чистого воздуха. Он поднял глаза к башне Асаи, окутанной дымом, вырывающимся изо всех окон, с каждого этажа, скрывающим знамя с изображением золотой тыквы, все ещё гордо трепетавшее в полуденном бризе.
